Открытки я приколола к моей информационной доске, на которой уже красовалось множество фотокарточек французских детишек. На одной темноволосая девочка с ангельским личиком держала листок бумаги с надписью: «MERCI BEAUCOUP, CAROLINE!» На другой дети позировали на пленэре. Один стоял у мольберта, остальные, все примерно одного возраста, сидели на складных стульчиках под липой и делали вид, что читают книжки. Я решила, что это фото сделала директриса приюта Сент-Филипп – мадам с мелодичным именем Бертильон. Приют находился в Медоне в десяти километрах к юго-западу от Парижа. Мы с мадам Бертильон стали друзьями по переписке. Она баловала меня забавными историями о детях и рассказами о том, как они благодарны за мои посылки. В этот раз тоже пришло письмо от мадам Бертильон. К нему прилагался рисунок цветными мелками: замок Сент-Филипп с внушительным каменным фасадом золотисто-красного цвета, а над трубой – завитки дыма, похожие на глазурь на кексе. Я приколола рисунок к своей доске.
А что, если усыновить одного из этих сирот? Или удочерить?
Наш дом в Коннектикуте, который мы называли «Хей», был настоящим раем для детишек. Мама до сих пор поддерживала порядок в моем игровом домике на лугу, в котором была даже дровяная печка. Если в моей жизни появится ребенок, мне будет кому передать свое богатство. Любимую круговую чашу прабабушки Вулси. Наш чудесный стол на утиных лапках. Мамино серебро. Но я отказалась от этой мысли, потому что понимала, что не стану растить ребенка одна. Я слишком хорошо знала, каково это – расти без отца, и не забыла мучительную пустоту, которую так отчаянно старалась заполнить моя мама. Когда в школе проводили День отца, я всегда притворялась, будто заболела. Боролась со слезами, видя, как папы с дочками, держась за руки, идут по улице. И еще постоянно изводила себя за то, что не попрощалась с отцом.
Последним в стопке лежало письмо, написанное на тонкой почтовой бумаге. Красивый почерк, на штемпеле можно было разобрать: «Руан».
Пол.
Как я узнала, что письмо от Пола, если никогда не видела его почерк? Наверное, ему просто подходил именно такой почерк.
Пол добрался до дома. Он в Руане. Он уцелел – это главное.
Для человека, живущего сценой и словом, Пол написал очень краткое письмо, но это лучше, чем ничего.
«Новая постановка? Может, во Франции еще все уляжется. Может, их продюсеры видят ситуацию лучше, чем мы тут, на другом конце света. И сон! Он действительно по мне скучает».
Среди французских газет, которые передавал мне Рожер, я отыскала «Лё петит паризьен». Газета была старая, но это не уменьшало ее ценности.
На первой странице главная новость дня: «РЕЙХ В СКАНДИНАВИИ! БРИТАНСКИЕ ВОЙСКА СРАЖАЮТСЯ НА СУШЕ И НА МОРЕ. НЕСМОТРЯ НА БОЛЬШИЕ ТРУДНОСТИ, ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ УСПЕХИ В НОРВЕГИИ».
