– Ты нужен мне. Это разве не важно?
– Кэролайн, я хочу поступить правильно. Это нелегко.
– Может, все-таки подождешь, вдруг ситуация переменится?
– Рожер сказал, что будет продолжать попытки. Отсюда действовать легче, но мне нужно уехать. Половина родственников Рины уже покинули Париж.
Я прижалась щекой к пиджаку Пола:
– Ты все еще ее любишь…
– Дело не в этом. Я бы остался с тобой, но разве я смогу спокойно сидеть в своем номере в «Уолдорфе», когда у меня на родине ад кромешный? Ты бы не смогла.
Неужели действительно уезжает? Нет, это все шутка какая-то. Сейчас он засмеется, и мы пойдем есть пироги в «Автомат».
Солнце ушло за горизонт, сразу похолодало, и Пол обнял меня. Его тепло – это все, что мне было нужно, чтобы не замерзнуть.
Даже с высоты семидесятого этажа можно было подробно разглядеть корабли в доках на Пятнадцатой улице. «Нормандия» все еще стояла на своем месте. «Иль-де-Франс». Только «Грипсхольм» с поднятым флагом Швеции приготовился выйти в море. Ветер гнал вверх по реке рваный дым из труб корабля.
Я посмотрела на восток. Атлантика – самая опасная часть пути, там у них не будет защиты с воздуха. Война только началась, а немецкие подводные лодки, получившие приказ не допустить помощь в Англию, уже затопили несколько союзных кораблей. Я живо представила, как они, будто барракуды, подстерегают своих жертв посреди океана.
Пол взял мои руки:
– Но я тебя вот о чем хочу спросить: когда все это закончится, ты приедешь в Париж?
У меня в мозгу замелькали картинки: мы в «Два Маго» на Сен-Жермен-де-Пре. Сидим за столиком под зеленым навесом и наблюдаем за проходящими мимо парижанами. Он заказал кофе по-венски, я – со сливками. Вечереет, и мы заказываем по рюмочке «Хеннесси». Или шампанское с малиновыми пирожными. И болтаем о его театральной карьере. Наша одноактная пьеса.
– А Рина как к этому отнесется?
Пол улыбнулся:
– Она будет в восторге. Может, даже присоединится к нам с одним из своих кавалеров.
Ветер отхлестал по щекам и вихрем поднял волосы.
Пол поцеловал меня в губы.
– Обещай, что приедешь. Больше всего я жалею, что не успел сокрушить твои моральные устои. – Он улыбнулся и обнял меня за талию. – Это надо исправить.
– Да, конечно приеду. Но только если ты будешь писать. Длинные подробные письма с описанием каждой минуты твоего дня.
– Я не мастер писать, но буду стараться.
Он снова поцеловал меня. Я забыла обо всем на свете и пребывала вне времени и пространства, пока Пол не отпустил меня.
– Проводишь?
– Нет, постою еще тут.
Просто уходи. Не мучай меня.
Пол прошел к выходу с площадки, оглянулся и, махнув рукой, скрылся за дверью.
Не знаю, сколько еще я простояла, облокотившись на перила и глядя на закат.
Я представляла, как Пол в такси подъезжает к большому лайнеру. Люди досаждают ему просьбами об автографе. Хотя он, скорее, будет раздосадован, если там никого не окажется. Шведы вообще знают, кто такой Пол Родье? Не будет у нас никакой одноактной пьесы. Во всяком случае, в обозримом будущем.
– Мы закрываемся, – крикнул от дверей охранник, потом подошел ко мне и участливо спросил: – Куда уезжает ваш парень, мисс?
– Домой во Францию.
– Во Францию? Хм. Надеюсь, доберется.
Мы оба посмотрели в сторону океана.
– Я тоже.
Утро десятого мая ничем не отличалось от всех предыдущих. К десяти, судя по шуму за дверью, стало понятно, что в приемной полно посетителей. Я готовилась – наводила порядок в ящиках своего стола. Все, что угодно, только не думать о Поле.
– Вот еще открытки от твоих друзей по переписке. – Пиа бухнула на стол пачку писем и открыток. – И прекращай таскать у меня сигареты.
День выдался чудесный, но даже легкий бриз, который шуршал за окном листвой вязов, не мог поднять мне настроение. Самые чудесные дни было еще тяжелее прожить без Пола. Я просмотрела почту в надежде наткнуться на его письмо. Доставка почты через океан занимала как минимум неделю в один конец, так что шансы, естественно, были невелики, но я все равно просматривала почту, как гончая, напавшая на след лисы.
– Ты читаешь мои письма? – возмутилась я.
– Кэролайн, это открытки. Открытку кто угодно мог сто раз прочитать. Если кого-то вообще интересуют сиротские приюты во Франции.
Я просмотрела открытки. Замок Шомон. Замок Масжелье. Вилла Ла-Шене. Все некогда величественные особняки и замки Франции были отданы под сиротские приюты. Они присылали мне подтверждения о получении моих благотворительных посылок. Я тешила себя мыслью, что брусок ароматного мыла, пара чистых носков и пара сшитых мамой вещей, аккуратно упакованные в коричневую бумагу, порадуют осиротевшего ребенка в приюте.
