Возможно. Пока на горизонте не замаячит что-то более интересное.
– Извини, Присцилла, но у меня на утро назначено еще несколько встреч. – Я подошла к шкафу с документами.
– Я слышала, ты сама усыновляешь ребенка, – не сдавалась Присцилла.
– Сейчас такие времена – много чего можно услышать.
– Похоже, некоторые могут позволить себе не соблюдать правила, – заметила миссис Хафф и подтянула перчатку.
– Миссис Хафф, я потеряла отца в одиннадцать лет. Расти без отца – тяжелое испытание. Я бы так с ребенком не поступила.
– Тяжелее, чем вообще без родителей? – спросила Присцилла.
Я резко задвинула ящик с папками.
– Боюсь, это бессмысленный спор. Не так уж и много французских детей ждут усыновления.
Присцилла надула губы, а я с трудом подавила желание придушить ее на месте.
– А я думала, в Америку каждый день прибывают корабли с сиротами, – проговорила она.
– Вообще-то, это не так. После того как «Бенарес»…
– Что еще за Бенарес? – перебила меня Присцилла.
Миссис Хафф потянулась к своей сумочке:
– Если дело в деньгах… Я слышала, вам с матерью пришлось уйти из «Мидоу-клаб»…
Я снова села за стол.
– Миссис Хафф, мы продали дом в Саутгемптоне и проводим лето в Коннектикуте, так что членство в клубе нам теперь ни к чему. И, Присцилла, ты не сможешь просто купить ребенка за деньги. Если ты иногда читаешь газеты, то должна знать, что «Город Бенарес» – британский пассажирский корабль. Он перевозил сто английских детей, которых родители отправили в Канаду, чтобы уберечь от бомбардировок Лондона. На пути из Ливерпуля в Галифакс, Новая Шотландия…
Миссис Хафф уперлась руками в стол и подалась вперед.
– Кэролайн, нас интересуют французские дети.
– На четвертый день пути дети в возрасте от четырех до пятнадцати лет переоделись в пижамы и готовились лечь спать… – Я почувствовала, что вот-вот разревусь.
Присцилла скрестила руки на груди:
– Какое отношение это имеет к усыновлению ребенка из Франции…
– Присцилла, корабль затопила немецкая подводная лодка. Семьдесят семь детей из ста утонули. В связи с этим на данный момент программы по эвакуации детей приостановлены. Так что, леди, вы уж извините, но сегодня вы себе ребенка не купите. А теперь я вынуждена просить вас покинуть мой кабинет. На случай, если вы не заметили, я занята, а в приемной – очередь.
Присцилла проверила швы на чулках.
– Кэролайн, ни к чему грубить. Мы просто хотим помочь.
Тут в дверь очень вовремя постучалась Пиа. Она проводила мать и дочь Хафф, так что они счастливо разминулись с Рожером, который появился у меня на пороге сразу после их ухода.
– Кэролайн, радуйся, я выбил для тебя допуск к информации повышенной секретности.
Я выдвинула ящик стола и начала укладывать в ряд новые батончики «Хершис». Мне очень не хотелось, чтобы он заметил, как у меня дрожат руки.
– Зачем?
– Мы знаем, что по всей свободной зоне организованы транзитные лагеря для иностранных граждан. В основном туда сгоняют евреев, но не только. Теперь поступила информация о том, что их перемещают в лагеря на территории Польши и в другие места. Я и подумал, может, ты этим займешься.
Я развернулась и посмотрела на Рожера:
– Чем именно?
– Нужно выяснить, куда их перемещают. Кого. В каком количестве. И за что они были арестованы. Я устал говорить людям, что не в курсе, где их родные и близкие.
– Рожер, разумеется, я этим займусь.
Это означало, что я получу место в первом ряду. Теперь я и без «Нью-Йорк таймс» смогу узнавать новости о событиях в Европе, и, возможно, среди прочего всплывет какая-то информация о Поле.
– Неудобно просить тебя, мы ведь тебе не платим.
– Даже не думай об этом. Мы с мамой в полном порядке.
Правда заключалась в том, что, хоть папа и оставил нам средства, мы все равно вынуждены были жить экономно. У нас имелись кое-какие доходы и кое-какие активы, которые можно было продать. И потом – у нас еще оставалось мамино серебро.
В тот день, как только мы закрылись на обед, я бегом спустилась в книжный магазин «Librairie de France» неподалеку от Ченнел-гарденс и взяла у них на время все атласы, какие смогла найти. После чего вернулась в офис и погрузилась в абсолютно новый для меня мир секретных данных: фотографий британской разведки и не подлежащих оглашению документов.
Пиа завалила мой стол папками, и я начала собирать информацию о лагерях. Транзитные лагеря в свободной зоне. Гюрс. Ле-Верне. Аржель-сюр-Мер. Агд. Де Миль. Подробные фотографии лагерей вселяли тревогу, разглядывая их, я чувствовала себя какой-то извращенкой, которая подглядывает за соседями на заднем дворе.
Раскладывая информацию о лагерях по папкам, я вскоре обнаружила, что, кроме транзитных, существуют лагеря совершенно другого назначения.
Концентрационные.
Я прикрепила на стену в офисе карту и втыкала булавки в те места, где мы находили новые лагеря. Рожер снабжал информацией, а я переносила ее на карту. Вскоре красные булавочные головки на территории Южной Австрии, Польши и Франции стали похожи на сыпь от пурпурной лихорадки.
