– Не играешь? – поинтересовалась миссис Стьюарт Корбит Кастер, мамина закадычная подруга.
Я прикоснулась губами к ее напудренной щеке. Мне было особенно приятно встретить ее на приеме. Они с мамой любили рассказывать историю о том, как папа разозлился, когда эти подружки взяли меня, нескольких недель от роду, на выставку домашней птицы в Мэдисон-Сквер-гарден. А привезли обратно в Саутгемптон в кроватке-корзине, которую поставили на мешки с кормом на заднем сиденье машины.
– Решила дать девочкам шанс? Очень благородно. Ты бы их точно в пух и прах обыграла, – сказала миссис Кастер.
Состав команд на доске подсчета производил впечатление: миссис Филд и миссис Кушинг, миссис Ноэль и миссис Дикмэн, миссис Тэнсилл и миссис Очинклосс.
– Жаль, что мама не смогла приехать, – ответила я.
– И мне, дорогая. Возьмешь на себя подсчет? Твоя мама обычно меня выручала, а ты, я уверена, самая честная девочка на этом турнире.
– Миссис Кастер, с огромным удовольствием.
– У нас лимит времени – два часа. Просто собери по гонгу карточки и выдай мне победителя. Ну да ты миллион раз видела, как это делается.
В библиотеке я разложила по столам карточки для записи результатов и коробочки с маленькими зелеными карандашами. Там же, в библиотеке, заметила Бетти в компании Пруденс Боулс, милой кузины Вандербильт с наивными глазами, Джинкс Уитни, не такой милой кузины Рокфеллера, и Киппер Ли – недалекой девицы с десневой улыбкой, одной из фурий Джинкс.
Поза всей четверки со стороны была похожа на нечто среднее между «схваткой» в регби и папским синклитом. Все слушали Джинкс.
Интересно, Бетти еще злится на меня? Она, конечно, смягчится, надо только сделать первый шаг.
– А потом я ей говорю, – вещала Джинкс, – этот человек – член клуба. Мы не делаем исключений. Мне плевать, даже если у нее отец – президент Соединенных Штатов. У нас сейчас нет мест. – Тут она заметила, что ее слушательницы отвлеклись на меня, и обернулась.
Надо сказать, Джинкс, которая умудрилась выйти замуж за деньги, и цветом и фигурой очень напоминала холодильник «Фриджидейр».
– О, Кэролайн, да ты, я вижу, в костюме? – воскликнула она.
– Джинкс, рада тебя видеть, – ответила я.
– Черный тебе к лицу, – заметила Джинкс.
– Да, ты действительно прекрасно выглядишь, – вставила Пру. – Черное можно носить только с идеальным цветом кожи.
– Так и есть, – согласилась Джинкс. – Моя бабушка ходила в черном именно с целью подчеркнуть цвет кожи. Все говорили, что она выглядит очень естественно.
Пру не унималась:
– Кэролайн, ты правда прекрасно выглядишь. Не зря тебя выбрали «Девушкой мака».
Джинкс демонстративно отвернулась.
Она так и не смогла смириться с тем, что я обошла ее на конкурсе «Девушка мака – 1921». Победить в тот год действительно было очень почетно. Я в девятнадцать лет стала лицом нового движения, которое спонсировало Детские лиги Америки и Франции. Моя фотография появилась на обложках всех журналов и полосах газет, которые призывали покупать бутоньерки с маком из шелка. Эта кампания проводилась в пользу раненных в Первой мировой американских солдат и больных детей во Франции.
– Всем известно, что те «маковые» деньги ушли во Францию, – буркнула Джинкс.
– В фонд больных туберкулезом детей. Джинкс, помощь была взаимной. Половина денег, которые выручили от продажи маков во Франции, пошли на обустройство могил американских солдат.
– Кто готов сразиться в бридж? – спросила Джинкс, явно обращаясь к Бетти.
– Кстати, никому не нужен партнер? – поинтересовалась я.
Бетти вдруг принялась сосредоточенно разглядывать свое обручальное кольцо.
– Я играю с Пру, – заявила она.
– Увы и ах, но у нас полный комплект, – притворно вздохнула Джинкс. – Мне очень жаль, дорогая, команды формировались заранее.
– Кэролайн очень занята на работе, – вставила Бетти.
Джинкс шагнула к ней поближе:
– А вы с Пру в чью пользу играете?
– Понятия не имею, – ответила Бетти. – Нам все равно не выиграть.
Она была права. Шансы у них с Пру были мизерными.
– А мы с Киппер играем в пользу Объединения добровольных обществ по содействию американской армии, – сообщила Джинкс.
– Как мило, – заметила я.
Джинкс повернулась в мою сторону:
– Ты имеешь что-то против?
– Да нет. Просто большая часть этих денег уйдет на организацию приемов.
– Кто-то же должен поддерживать наших солдат, – напомнила Джинкс.
– Разумеется. Если чиновники, распивающие джин на приемах, – наши солдаты.
– Бетти, давай в следующий раз сыграем в паре, – предложила Джинкс.
Она весь разговор теребила плиссированный шейный платок, который лично у меня вызывал ассоциации с пластинами поганки. Я даже смеха ради представила, как затяну этот платок у нее на шее. Наверняка большинство гостей были бы рады стать свидетелями такого действа, потому что мысленно каждый мечтал когда-нибудь это сделать.
– Кэролайн, а где твоя мама? – спросила Джинкс. – Она хоть выезжает в город или живет в одиночестве в том огромном деревенском доме?
– Она не одна. В доме есть повар.
Джинкс потянула через соломинку содовую.
– Одна с русским поваром?
– Мне нужно идти, – сказала я.
