– А как же тот симпатичный негр-садовник? Да уж, времена изменились.
– Мистер Гарденер, Джинкс, оставался преданным другом нашей семьи в самые трудные времена. Куда более надежным, чем друзья из так называемого приличного общества.
Пру тронула меня за руку:
– Кэролайн, я послала чек в твой фонд детей Франции.
Хотела снять напряжение? Пру была прямо как кошечка, казалось даже, что она при определенных обстоятельствах способна запрыгнуть тебе на колени и замурлыкать.
– Спасибо, Пру. Мы сумеем распорядиться пожертвованиями.
– Кстати, сегодня на прием приглашены только пары, – заявила Джинкс. – Я была в восторге, когда прочитала это в программке. Есть же какие-то границы для филантропии.
– В твоем доме – да, – отрезала я.
– Кэролайн, не все способны распинать себя на кресте и скорбеть, как твоя мама. Есть такой тип любителей поносить власяницу, они и счастливы, только когда появляется возможность помочь бедным и сирым.
Бетти начала переминаться с ноги на ногу.
«Растаптывает новые лодочки из крокодиловой кожи? Или неприятно слушать, как унижают мою маму?»
– А как поживает Большая Лиз? – поинтересовалась я. Джинкс назвали Элизабет в честь матери, которую стали звать Большая Лиз, чтобы не путать мать с дочкой. Надо сказать, прозвище было ей впору. – Вернулась с ранчо? Кстати, «Слендрелла» начали продавать курсы для похудения по почте.
– Ей нравится в Саутгемптоне, – ответила Джинкс. – Мюрреи показали ей «Джин Лейн». Они там все расчистили. А было просто ужасно. Крыша практически обвалилась.
– Рада за них, – сказала я.
– Так грустно, что вам пришлось его продать, – язвила Джинкс. – И все из-за твоих слабых легких.
– Бетти, вам не пора занять свои места? – спросила я.
– Бедняжка, тебе не подходил воздух Саутгемптона. А я обожаю этот соленый воздух, который Атлантика приносит от самой Африки.
– Прекращай, – сказала Бетти.
– Получается, твои родители переехали в Коннектикут из-за тебя? – не унималась Джинкс.
Интересно, что будет, если я врежу ей прямо на глазах у всех? Так было бы хорошо залепить пощечину по жирной щеке.
– Да, – подтвердила я.
– Какая ирония, не правда ли.
– Джинкс, серьезно, хватит, – сказал Бетти.
– Ирония судьбы, потому что в результате пострадали легкие твоего отца. На самом деле это трагично.
– Сожалею о твоей утрате, – проговорила Киппер.
– Это было давно, но спасибо, – отозвалась я.
– Представляю, как тебя мучило чувство вины, когда он лежал там, в ваших апартаментах, и вы ничем не могли ему помочь. – Джинкс очень талантливо изображала сочувствие. – Я даже само слово «пневмония» слышать не могу. И ты, думаю, тоже. Просто ужасное слово.
У Бетти хотя бы хватило такта отвернуться.
– Прошу меня простить, но я должна идти… – попрощалась я.
Большую часть игры я поедала креветки просто в неприлично большом количестве. Потом изображала заинтересованность, пока корпоративный юрист рассказывал о том, что служанка его супруги одевается лучше его супруги и какие у него из-за этого проблемы. Но сама все это время думала о том, как отплатить Джинкс.
Наконец прозвучал гонг. Я прошла в библиотеку и собрала со столов карточки. Напряжение было физически ощутимым. Пожалуй, по уровню азарта с участницами турнира могли сравниться только брокеры с Уолл-стрит и бразильские борцы джиу-джитсу.
Гости переместились ближе к доске подсчетов. Они толкались, теснили друг друга, но при этом пытались делать вид, будто их не волнуют результаты турнира. Джинкс стояла в компании Киппер, Бетти и Пру. После напряженной игры она выглядела как потрепанный каталог «Бергдорф» на встрече выпускниц Смит-колледжа.
– Бетти, как прошла игра? – спросила я с намерением наладить отношения.
– Ну, Пру повезло в «шлем».
– Пру, я думаю, мы тебя обошли, – заявила Джинкс.
Я помахала стопкой карточек:
– Посмотрим.
– Ты ведешь счет? – удивилась Джинкс. – Пусть кто-нибудь потом перепроверит. Еще ошибешься.
– Не волнуйся. Разве вас с Киппер может кто-то обставить?
Я со стопкой карточек удалилась в дамскую уборную, оснащенную позолоченными кранами в форме лебедя, которые могли вызвать зависть даже у Марии-Антуанетты, и занялась подсчетом.
Пара Джинкс и Киппер оставила далеко позади пару Бетти и Пру.
Прозвучал гонг сбора, и я поспешила в библиотеку. Миссис Кастер и миссис Вандербильт стояли возле доски подсчета. Вандербильт в волшебном платье и тюрбане из тафты стального оттенка сверкала бриллиантами старой огранки. У нее на щеках играл румянец, только я не могла понять – от шампанского или от напряжения, которого требовала роль хозяйки на приеме?
– Итак, дорогая, кто у нас победитель? – спросила миссис Кастер. – Боюсь, у нас нет времени на перенос результатов на доску.
Я передала ей стопку с карточкой победителей наверху. Миссис Кастер показала карточку Вандербильт, и они обменялись улыбками. Я отошла назад, а миссис Кастер ударила в гонг. Гости потянулись в библиотеку. Мужчины в вечерних костюмах уступали дорогу мужчинам в военной форме, и все вытягивали шеи, чтобы лучше разглядеть действо у доски подсчета.
