Ну что мы за два краснеющих идиота!Аксель удивлённо вскинул брови и снова что-то промямлил. Типа «Ты хоть понимаешь, что это значит?». Я на всякий случай помотала головой.Вернулся наш лингвистический мостик в виде Кристины.— Ну? Как вы тут без меня?
— Я нечаянно сказала, что хочу его.
— Так быстро?
— Так ведь мы вс ё равно скоро уезжаем. Немецкий я не знаю, по-английски он не шпрехе…
— Вечно тебе кого-то не хватает! Тебя там, кстати, Луи ждёт.
Аксель что-то шепнул Кристине. Крис показала ему записку Эрнеста. Он прочёл её и, улыбаясь (и губами, и глазами), посмотрел на меня.— Иди-иди! Тебя Луи зовёт.
Пришлось идти. Увидев меня неожиданно счастливой, Луи нахмурился и сунул мне в руки сумку.— Собирайся — через пять минут уезжаем.— Как? Уже через пять?
— Именно через пять!
По понятным причинам Эрнест больше не желал видеть нас в своём доме. Его немецкой гостеприимности пришёл вполне ожидаемый капут!Сложив свои нехитрые пожитки, наша недружная компания поехала на автовокзал. Мы отправлялись в Париж, а Крис, Нико, Эрнест и вновь присоединившаяся к нам Анита собирались совершить тур по тем городам Германии, где ещё должны были пройти концерты TypeONegative, — Штуттгарт, Кёльн и Лейпциг. Эрнест от души радовался, что мы не едем вместе с ними.Я была готова забрать Нико у Кристины (думаю, на пару дней мамуля с удовольствием бы его приютила, да и папуля бы не возражал), но Крис отказалась, мотивируя это тем, что «ему потом будет что вспомнить!». Я с болью в сердце смотрела на сонного Николя и искренне жалела его за то, что ему досталась такая ненормальная мамаша.На автовокзал за компанию с нами поехал и Аксель — якобы проводить. Эрнест уговаривал его остаться дома, но Аксель был упрям в своём решении нас сопровождать! «Неужели ради меня?» — с надеждой спрашивала я себя.Ещё на лестнице я пристала к Кристине:— О чём вы с ним говорили?
— О тебе.
— И что он сказал?
— Что ты забавная.
— Забавная?! — разочарованно протянула я. — И всё?
— А ещё милая…
— А ещё?
— А ещё красивая…
— А ещё?
— А ещё бьёшь метко!
Прощания были недолгими. Автобус в Штуттгарт отправлялся только в девять часов, так что «долбаные французы», то есть мы, уезжали первыми. Рено занимался саморекламой — настойчиво звал Эрнеста и Аниту на рок-фестиваль во Франкфурте, где через две недели выступали StrangeGirls.Я всех перецеловала (и даже злюку Эрнеста), а у щеки Акселя задержалась немного дольше, чем полагалось.— Вот выучу немецкий и обязательно к тебе приеду! — сказала я, бесстрашно глядя ему в глаза.
Аксель повернулся к Кристине, ожидая перевода.— Нет! Переведёшь ему, когда я уеду.
— Тогда уезжай!
— И тебе всего доброго…
