Потом они набивали соломой чехлы, полученные в каптерке. Спать на мягкой хрусткой постели после голых досок невыразимо приятно. Утром Нина с удовольствием потянулась, глянула на Аню: та еще сладко похрапывала.
— Хватит нежиться, барыни, — подошла к ним Полина. — Вставайте! Сейчас нас в баню поведут…
Ватные брюки, которые выдали Нине после жаркого душа, оказались великоваты. Она выглядела в них комично. Попросила другие. Но ей сказали, что меньших нет и что немножко придется потерпеть, пока портной не подгонит по росту. И когда она, неумело обмотав портянками ноги, сунула их в валенки, обе штанины собрались гармошкой.
Инна вышла на улицу. В воздухе кружились лохматые снежинки. Они падали на ресницы, разгоряченное лицо, таяли. Их прикосновение было приятно.
Чисто и хрупко в морозном воздухе зазвучала песня:
Пела Аня. Даже Чегодаева остановилась у крыльца, пораженная Аниным голосом, светлым, как обновленный снег.
Увидев ее, Аня оборвала песню на полуслове.
— Продолжайте, курсант Носова. Где научились так хорошо петь?
— У нас в семье все поют, — робко отвечала Аня. — Мой отец в юности пел в хоре вместе со знаменитым Пироговым…
Девушек распределили по взводам в ротам. Лейтенант Мудрецова, к которой попали Нина и ее новые подруги, построила своих подопечных в казарме. В номой солдатской форме они были похожи друг на друга. Внимательно оглядев каждую с головы до пят, Мудрецова сказала:
— Некоторым, как это ни печально, придется расстаться с косами.
— Ой, косы отрежут!
— Кто выкрикнул? — прошлась строгим взглядом по лицам девушек взводная.
— Я-а-а, — призналась Аня.
— Наша фамилия, товарищ курсант?
— Носова.
— Надо в таких случаях отвечать по-военному: «Курсант Носова!»
— Я не знала.
— Так вот, курсант Носова! И все… зарубите себе на носу, что разговаривать или выкрикивать в строю не положено.
Комвзвода Мудрецова шла вдоль шеренги. Против Нины она остановилась.
— Курсант?..
— Курсант Обуховская.
— Выйдите из строя! Кру-гом!.. Не так. Смотрите, как это делается, — показала. — Ясно?
— Да.
— Сделайте еще раз.
Нина повернулась и замерла, задержав дыхание. Гимнастерка на ней топорщилась пузырем.
— Товарищи курсанты, обратите внимание на заправку гимнастерки под ремень!.. А сейчас смотрите, как надо делать, — и, легко поворачивая Нину, чтобы видели все, Мудрецова ловко разогнала складки у нее за спиной. — Уяснили?
— Да, — вразнобой пробежало по шеренге.
— Будем считать, что эту нехитрую премудрость усвоили. На досуге порепетируете. А вы, курсант Обуховская, поняли?
— Кажется.
— По уставу надо говорить: «Так точно» пли «Никак нет». Становитесь в строй.
В перерыве Нина вытащила из тумбочки зеркальце. «Совсем изменилась! Вот бы мама увидела!» — разглядывала она себя.
— Дай-ка и я погляжусь, — подошла Аня.
— На, покрасуйся.
— Батюшки, на кого похожа!
— На курсантика, — рассмеялась Нива.
— Становись!
И снова взводная начала обучать девушек азам солдатской науки.
Шли дни. Учебная программа усложнялась. Девушки все чаще и чаще колесили по окрестностям, ползали по-пластунски, окапывались в мерзлой земле. Ладони покрывались мозолями, кожа саднила, но снова и снопа разгребали глубокий снег и долбили примороженную землю солдатской лопатой.
Однажды занятия по тактике шли дольше обычного. То шли по лесу, то взбирались по крутым склонам оврагов, проваливаясь по колени в снег, ползли по запорошенному полю, оставляя позади широкие борозды. И наконец, начали окапываться. Силы, казалось, иссякли, но, как всегда, подхлестнул властный голос Мудрецовой.
Нина выбилась из сил и еле двигала лопатой. Хотелось уткнуться головой в снег и уснуть. По она вдруг вспомнила прочитанный накануне в «Комсомольской правде» очерк «Кровь Нальчика». И сейчас, как наяву, увидела танковый ров за городом с телами расстрелянных, замученных советских людей. Двухлетняя девочка с простреленной грудью, пятилетний мальчик, убитый прикладом. И что-то больно ворохнулось в груди, заныло. Нина с силой вонзила в мерзлую землю солдатскую лопату: прочь слабость!
Наконец ячейка вырыта. Сердце у Нины гулко стучит, в глазах туман, но она одержала победу и единоборстве с усталостью.
Возвращались, едва держась на ногах. Мудрецова, которая и сама порядком умаялась, приказала:
— Курсант Носова, запевай!
Раздался Анин чистый голос:
