— Танки?! — с замирающим сердцем вглядывалась Обуховская в туман. — Наши! — обрадовалась она, когда увидела красные звезды на башнях. Обернувшись к Ане, взволнованно сказала: — Наши танки!
Подминая под себя пожухлые стебли прошлогодней травы, «тридцатьчетверка», крутнув гусеницами, остановилась метрах в двадцати. Клубы взвившейся ныли отнесло на Нину. Она прикрыла глаза ладонью.
Откинулся люк, показался черный шлем, а за ним и сам хозяин. Танкист высунулся до пояса и прокричал:
— Девушки, а где тут дорога?
— Да вот она! — показала рукою Нина. — У рощицы!
— А, ясно! Спасибо. Садитесь к нам на броню, по Берлину прокатим!
— Мы с большим удовольствием! — откликнулась Аня.
— Девочки! — подбежала запыхавшаяся Полина. — Снимаемся… Лобковская сказала, что идем на Берлин! — радостно светились ее глаза. — С танками, десантом!
— Товарищ лейтенант! — крикнула Аня, выслушав подругу.
— Что?
— Едем с вами! Берете?
— С такими красавицами хоть на край света!..
Нина сидит на броне между Аней и Полиной, спрятавшись за башню. Аня что-то кричит на ухо Полине. Глаза ее сияют. Но из-за шума двигателя, лязганья гусениц Нине почти ничего не слышно, улавливает лишь одно слово: «Берлин!»
Около них, уцепившись за поручни, расположились разведчики. Один с рацией. Они сидели молча. Только раз, когда танк подпрыгнул, преодолевая каналу, один из них прокричал:
— Крепче держись, Богданов, не то хлобыстнешься за борт!
— И так держусь изо всей мочи, Паша, аж пальцы занемели!
— Ничего, терпи, скоро приедем в пекло — чертей дубасить!
С любопытством разглядывает Нина разбитые, покосившиеся от бомбежек и артобстрела коробки зданий, мимо которых бешено мчится танк. Где-то вдалеке ухают пушки. Над крышами стелется дым. «Горит, проклятый! — шепчет торжествующе Нина. — Вот и настал наш час. Это за все!.. За Невель! За Великие Луки!..» — и крепко сжимает винтовку.
Тротуары засыпаны битым стеклом, осколками кирпича. В вихре от крутящихся гусениц разлетаются фашистские газеты и листовки. На перекрестке перед небольшой площадью «тридцатьчетверка» приостановилась. И в это время с чердака какого-то здания длинно застучал пулемет. Пули веером прошли по асфальту и зазвенели, искрясь, по броне.
В один миг всех будто смело на землю. Нива почти не почувствовала страха: на это не было времени. Они укрылись в подворотне соседнего дома. Туда же забежали и разведчики.
— Девчата, надо пулеметчика снять, — сказал один из разведчиков.
Другой, разглядывая пулевые отверстия на плащ-накидке, выругался:
— Вот падаль недобитая, чуть не угробил!
Аня отвела затвор винтовки, дослала патрон в патронник.
— Где он?
— Вон, чердачное окно! У дома с башенкой, видишь?
— А, вижу! — И повернулась к подругам: — Нина! Полина! Готовы?
— Да.
Грохнул залп трех снайперских винтовок, и стало тихо.
— Молодцы, курносые! А теперь ноги под мышки и жмем дальше! — поправил каску разведчик и первым выбежал из укрытия…
Аня устроилась на чердаке одного из зданий. Здесь наблюдательный пункт запасного полка, с которым девушки вошли в Берлин. Два часа назад тут была Нина, скоро должна подойти и Анина смена.
Она внимательно следит за улицей, окнами и подъездами соседних домов. Ничего подозрительного, все словно вымерло. Мельком взглянула на часы. До смены осталось совсем немного, минут десять.
«А вон и Полина!» — обрадовалась Аня, увидев шагающую по тротуару подругу.
И вдруг в стенной нише соседнего дома что-то шевельнулось. Это насторожило Аню. Присмотрелась…
«Эсэсовец!»
Она различила черную форму и даже Железный крест на кителе и тотчас взяла его на прицел.
Тень стоявшего фашиста шевельнулась. Он чуть-чуть вышел из своего укрытия и взял наизготовку автомат.
— Получай, гад! — Аня плавно нажала на спусковой крючок, на какое-то мгновение опередив фашиста.
Эсэсовец боком упал на тротуар.
Полина юркнула в подъезд и скрылась во дворе. А минут через пять она, тяжело дыша, уже стояла около Ани.
— Ух, батюшки, испугалась как! — едва переводя дыхание, говорила Полина. — Ноги и сейчас дрожат! Спасибо тебе, мой дорогой Чижик! — обняла она подругу. — Спасибо, моя милая Аннушка!..
Жили девушки в полуподвальном помещении какого-то особняка. С одной стороны от входа, по коридору, были их комнаты, а по другую — разместилось хозяйство запасного полка. От пятидесяти выпускниц снайперской школы, с которыми Нина Обуховская когда-то прибыла в Великие Луки, осталось всего семнадцать… В предмайских боях, когда кольцо советских войск замкнулось вокруг самого рейхстага, девушки участвовали лишь в отдельных боях, когда требовался меткий огонь снайперов.
Нина ходила по комнатам и с любопытством рассматривала особняк. И тут за окном раздались частые хлопки выстрелов и крики.
— Девочки, тревога! — закричала Нина, бросившись к пирамиде винтовок.
За окном продолжали хлопать выстрелы.
— Что там? Что случилось? — спрашивали подруги.
Кто-то зацепил и опрокинул на пол стул. Громыхнула под ногами чья-то упавшая каска.
Схватив винтовку, Нина выскочила в коридор вслед за Аней. Сзади гулко застучали сапоги остальных подруг.
