Я хохотнула:
– Ага, как же! С кем она ему изменит-то? Для нее поди и мастурбация – измена. Ничего из этого не выйдет!
Но Салли ничуть не смутилась. На лице у нее появилась улыбка, достойная чеширского кота – уголки губ поднялись высоко-высоко.
– Предоставь это мне. А сама сосредоточься на своей половине.
Решение лежало на поверхности. Я рассказала ей о вечеринке в его братстве, на которую он меня все равно что позвал.
– Ну, вот и случай подходящий! Едем, черт возьми! – Она откинулась на спинку стула.
Я представила себе, как мы с Кевином встретимся в Дартмуте, – туманная фантазия, которая заволокла рационалистическую часть моего мозга. Я с разбегу запрыгну на него, обовью его торс ногами, как делают девушки в кино. Он даже не пошатнется, словно я невесомая былиночка, и примется целовать меня так лихорадочно, что наши губы никак не встретятся. Поцелуи на веках, щеках, лбу, волосах, в самые зубы… Все это беспорядочно, нежно и, конечно, судьбоносно, под какой-нибудь киношной ивой, и эта ива станет нашей ивой, и, возможно, именно под ней он однажды сделает мне предложение. Наденет мне на палец анемичный венчик бриллиантов, с трудом выдерживающий вес центрального камня (два карата, не меньше!).
Считается, что тело девушки – ее самое смертоносное оружие. Те, кто это придумал, понятия не имеют о том, какие горы способно свернуть наше воображение.
– Почему ты мне помогаешь? – поинтересовалась я. – Ведь это для тебя то еще развлечение.
Она так звонко шлепнула ладонью по столу, что я чуть не подпрыгнула.
– Ты что, издеваешься? Ради тебя я еще и не на то готова!
Выражение дружеских чувств никогда не было ее коньком, поэтому ее слова были мне как бальзам на душу. «Ради тебя я еще и не на то готова!»
Я не догадывалась, что все это совершенно не ради меня.
Вечером она поскреблась в дверь и шепнула мне на ухо, пока Флора молотила по клавиатуре:
– Я договорилась насчет машины.
В пятницу я прогуляла пары, чтобы собраться. Я надеялась избежать встречи с Флорой, но она вернулась с занятий рано. Ее обычная улыбка пропала без вести. Мой взгляд метнулся к собранному чемодану – он выдавал меня с потрохами.
– Привет, – пробормотала она. – Ужасное утро… Мы с Поппи вчера вечером поругались вдрызг. Я сказала, что Кевин приедет ко мне на Хэллоуин, а она рассердилась: как будто мне без него праздник не праздник! Мол, он меня одну никуда не пускает…
Во рту у меня пересохло. Мне и в голову не приходило, что Флора такая скучная по милости Кевина.
– Но ведь дело не в этом. – Флора пристроилась на краешек кровати. – Она просто не понимает. Ей всего четырнадцать. У нее и мальчика-то еще не было.
– Кевин не производит впечатление деспота. – Я тут же пожалела, что ляпнула не в том времени – лучше бы сказать «не произвел». Я ведь видела его всего один раз.
– Ладно, бог с ним, – сказала Флора, и ее страдальческое выражение сменилось улыбкой. – Не хочу грузить тебя своими проблемами. Просто распереживалась. Наверное, это все красные дни календаря.
– Ох, хуже них ничего нет! – Я попыталась представить себе, что бы Салли сказала о девушке, которая называет месячные «красными днями календаря». – Иногда быть женщиной просто ужасно.
Флора бухнулась на подушку и театрально вздохнула:
– О да! Иногда думаю: лучше б я с бубенцами родилась!
Слово «бубенцы» из ее уст прозвучало так дико, что я захохотала – совершенно непосредственно, – и Флора захохотала тоже, и в эту минуту мы и впрямь были как две подружки. С чего я вообще невзлюбила Флору? Из-за того, что у нее есть Кевин, или из-за того, что у нее есть все остальное? Может, я сама приделала ей нимб? А она девчонка как девчонка, такая же, как мы все, и так же силится разобраться, что почем в этой жизни.
Она хлопнула ладонями по коленям, и тут я заметила, что нарисовано у нее на ногтях. Буквы.
– Давай вечером наедимся какой-нибудь вкусной гадости и посмотрим комедию. – Она натянула свои тапочки с зайчиками, и вдруг ее лицо изменилось – она указала на мой чемодан: – Ой, ты уезжаешь?
– Да, решила сорваться. Сестра собралась домой на выходные, и я подумала: а может, и мне приехать, сделать родителям сюрприз. Осенью мы всегда собираем вместе яблоки, вот и решили, что надо соблюдать традиции…
Как гладко лилась эта заранее заготовленная ложь!
Про сбор яблок я, впрочем, не соврала. Мои родители обожают умильную пошлятину такого рода, а в Пеннингтоне она цвела пышным цветом. Уличная ярмарка в день города, пасхальные яйца, спрятанные в Кункель-парке, ежегодная церемония «елочка, зажгись» на Мэйн-стрит, горячий шоколад с пряниками и мамины ученики-четвероклассники, распевающие рождественские гимны, – провинциальные развлечения в лучшем виде.
– Ого! – воскликнула Флора. – Как это мило! Нам с Поппи такое и не снилось. Наши родители друг друга на дух не переносят.
