Девушки здесь все такие милые полностью

В эту секунду я ее ненавидела. Ненавидела одежду, идеально сидящую на ее фигуре, волосы, которые и мыть-то не приходилось, оценки – ей все давалось без труда. Она была полной противоположностью дивам моей провинциальной школы, которые вечно силились изобразить из себя невесть что.

Но больше всего я ненавидела себя. За то, что всегда оступаюсь, стоит мне только уверовать, что я наконец-то обрела почву под ногами. За свое несовершенное тело и вялые мозги. Все-то мне нужно оттачивать.

– Миссия выполнена, – сказала я. – Осталось только с Флорой разобраться. Задрала ко мне цепляться! К нам с тобой.

Салли хлопнула меня по плечу, но под руку, как обычно, не взяла.

– И не говори! Она фальшивая насквозь! Ну, святош как раз проще простого совратить.

Элла стала бы обоями, девчонкой из недр университетского альбома, с натужной улыбкой и допотопными шмотками, если бы не то, что мы сделали. Но она, сама того не подозревая, сыграла в произошедшем свою роль.

Может, она и сейчас играет роль – только уже совершенно другую.

Кому: «Амброзия Веллингтон» a.wellington@wesleyan.edu

От кого: «Совет выпускников Уэслиана» reunion.classof2007@gmail.com

Тема: Встреча выпускников 2007 года

Дорогая Амброзия Веллингтон!

Если Вам никак не удается расслабиться, то йога на закате с видом на Фосс-Хилл – именно то, что Вам нужно! Зарядитесь энергией: Вас ждет коктейльная вечеринка, а потом большая тусовка в Эклектике! Тряхнем стариной – словно Вы так и не покинули университет, а дух Уэслиана так и не покинул Вас!

Искренне Ваш,

Совет выпускников

Хэдс и Хизер зазывали меня после обеда зайти к ним в общежитие Беннет и пропустить по бокальчику, но я обещала Адриану экскурсию. Я веду его к Олину и обсерватории, мы спускаемся по Фосс-Хиллу, где кучка людей в «лулулемоне» занимаются йогой, к Фонтейн-авеню. Я показываю ему коттедж, где жила с Хэдс и Хизер на последнем курсе. Рассказываю, что вот тут я училась, здесь зависала с друзьями, а там обедала. Умалчивая о том, что я делала тут и там на самом деле.

– Она клевая, эта Салли, – говорит Адриан, когда мы идем обратно. – Жалко, что вы с ней потеряли связь. Почему так вышло?

Его посыл в корне неверен. Мы не теряли связь. «Никаких нас нет».

Я даю самый общий, самый безобидный ответ:

– Да как-то жизнь развела…

Он приобнимает меня за плечи:

– А что за девчонка, с которой ты жила на первом курсе? Она тоже здесь?

Здесь, а как же. Я уже дважды ее видела, но сделала вид, что не вижу.

– Не знаю. Вообще, все эти люди… – начинаю я, но ловлю себя за язык.

– Что, малыш?

От его объятий вдруг становится тепло на душе – хватка у него крепкая, но не властная, любящая, не удушающая. Я прижимаюсь к нему и испытываю жгучее желание поплакаться, как мне здесь хреново, – но нельзя.

– Ничего, – отвечаю я.

Наконец мы добираемся до Беннета. Меньше всего мне охота тащиться на очередную уэслианскую вечеринку, но Хэдли и Хизер в один голос уверяют, что там будет так круто, и я поддаюсь. Мы идем, взявшись под руки, словно вновь беззаботны, как в юности, – хотя я-то беззаботной не была никогда. Моя беззаботность, как и все, что я делала, была тщательно просчитана.

Коктейльная вечеринка проходит во дворе общежития Хьюитт. Организаторы не поскупились на открытый бар – и на том спасибо. Пусть Адриан сколько угодно шипит «а вдруг» – меня это не остановит.

Мы проходим мимо компании выпускников постарше – они учились здесь еще до нас. Вот уж удовольствие ниже среднего – вернуться в университет в таком возрасте, когда от прежней меня почти ничего не останется. И только Флора будет выглядеть все так же – неестественно молодо и прекрасно. «Годы тебя не портят», – выдавлю я, собрав все свое мужество. «Чего не скажешь о тебе», – ответила бы она.

Я останавливаюсь, увидев высокую фигуру с безупречной выправкой и знакомым длинным шагом. Да еще и в знакомой форме.

– Амб? – Хизер оборачивается. – Ты идешь?

Я судорожно втягиваю воздух. Фелти – капитана Фелти – я бы узнала где угодно. Только вот сейчас он вполне трехмерен, и меня не отгораживает от него компьютерный экран. С ужасом я понимаю, что даже не удивляюсь его появлению, – словно всегда знала, что он меня разыщет, если захочет.

Ты меня не видишь. Долгие годы я страстно желала перестать быть невидимкой, но сейчас мне хочется исчезнуть. Я не смогу объяснить Адриану, откуда знаю этого полицейского. Не смогу признаться, что дома в старом кошельке у меня до сих пор валяется его визитка.

Фелти стал почти совсем седой, но лицо у него мало изменилось, только контуры стали жестче. Голубые глаза все те же – арктические, пронзительные. Если бы он не вызывал у меня такого страха, может, я даже сочла бы его сексуальным.

Он всегда считал, что Салли тут ни при чем. Каким-то образом он сообразил, что вся вина лежит на мне, хотя доказательств у него не было.