Только что мы вместе противостояли Флоре – и вот уже все изменилось. Словно меня выставили из-за взрослого стола в детский уголок. Но я послушно поплелась к бочонку, украдкой оглядываясь назад. Салли, наклонившись к Кевину, что-то ворковала, а он, слушая ее, только крепче сжимал челюсти. Она сочувственно кивала, и озабоченность на ее лице была такой искренней, словно мы не сговаривались разрушить его отношения с девушкой.
Я начала прозревать. «Для тебя это только игра. Для тебя все только игра. Учеба, парни, другие девчонки. Может, даже я». Салли делала вид, что плевать хотела на правила. Но на самом деле она осваивала их слишком быстро, схватывала на лету, как некоторые люди – иностранный язык. И, зная их вдоль и поперек, нарушала ради забавы.
Через несколько минут – я все еще маялась в очереди к бочонку – Салли подошла ко мне, запустила руку под сеточку топа и забарабанила по моему позвоночнику. Это была ее территория – как и вся я. Я перевела дух. Худшее позади.
Но голова у меня снова пошла кругом, когда она выудила что-то из сумочки. Это был мобильник – не ее, чужой. Самый простой аппарат черного цвета.
– Можем поразвлечься, – сказала она.
– Чье это? – Но еще задавая вопрос, я уже знала ответ. – Как ты его добыла?
– Нет ничего невозможного – надо только поближе подобраться. – Она дохнула мне в лицо чем-то сладким, но не хмельным.
– И что мы будем делать?
Салли пожала плечами, словно импровизировала на ходу.
– Ну, были б у него яйца покрепче, он бы сам справился, а так придется ему помочь. Пора положить этому конец.
Кому: «Амброзия Веллингтон»
От кого: «Совет выпускников Уэслиана»
Тема: Встреча выпускников 2007 года
Дорогая Амброзия Веллингтон!
Приглашаем Вас на церемонию посадки дерева в память о Флоре Баннинг, которую так рано забрала смерть. Те, кто знал Флору, помнят, скольким людям она помогла за то короткое время, что училась в Уэслиане. Будем рады видеть Вас сегодня после обеда за Баттерфилд-С, где соберутся все друзья Флоры, чтобы помянуть добрым словом девушку, которая живет в наших сердцах.
Искренне Ваш,
Совет выпускников
Спина у меня липкая от пота, и сарафан, в который я только что переоделась, пристает к бедрам. Тест показывает две полоски – они проявились почти мгновенно, словно два средних пальца. «Чтоб тебе. Пила-пила свои таблетки, но карма все-таки настигла».
К моему большому сожалению, я знаю, что ложноположительных результатов не бывает. Это я в свое время усвоила на примере Билли – им с Райаном хватило одного раза без презерватива. У Тони все вышло иначе – ей не так-то просто оказалось забеременеть. Они со Скоттом шесть месяцев маниакально отслеживали овуляцию. Я полагала, что если бы и захотела детей, то повторила бы путь сестры. Но вот он – тот самый один процент невезения.
Не знаю, как к этому относиться, но точно знаю, что никакой ребенок мне не нужен. Я не смогу смотреть, как растет живот, как наливается и покрывается венозной сеточкой грудь, как раздуваются и перестают влезать в обувь ноги – и при этом чувствовать себя счастливой. Мне хочется написать Билли: «Ты была права», но она мигом возбудится, что наконец-то я тоже вступаю в клуб. Тут же начнет впаривать мне свою одежду для беременных – эластичные платья с катышками на локтях и легинсы, которые натягивались до самой груди, так что их постоянно приходилось одергивать.
Нет, я не могу сказать об этом Билли. Но Адриану сказать придется. Он разрыдается, упадет на колени и бросится нацеловывать мой живот. Нет, пока я даже думать об этом не могу. Пока не выясню, кто стоит за записками и что им от меня нужно.
Я смываю треклятую мочу, выкидываю тест и направляюсь к раковине, чтобы помыть руки. И только тогда поднимаю глаза и вижу надпись на зеркале – аккуратные буквы, выведенные густой алой помадой.
«Останься – это твой долг перед ней».
Руки у меня висят, как плети, свеженакативший страх приковывает к месту. Находясь в кабинке, я вроде бы не слышала, чтобы кто-нибудь заходил, – но сколько я там просидела, пялясь на тест и молясь, чтобы он как-нибудь взял и изменился? Или послание на зеркале дожидалось меня все это время?
Надо сказать Адриану, что мы уезжаем. Придется объясняться, что делать. Всего я ему, конечно, не открою. Но скажу достаточно, чтобы он сел в машину и Уэслиан навсегда остался в зеркале заднего вида.
Я бегу по коридору в нашу комнату, на ходу придумывая, что скажу. «Мне нужно кое-что рассказать тебе о Флоре Баннинг. Много рассказать. Я перед ней очень виновата…» Понятия не имею, как я облеку это в удобоваримую форму. Но когда я распахиваю дверь, меня встречает дружный хохот. Адриан и Салли. Они сидят на нашей кровати, склонившись над чем-то, волосы у Адриана мокрые – после забега он принял душ.
– Что это вы делаете? – Я начинаю теребить подол сарафана.
Салли, покрутив головой, подмигивает мне:
– Я показываю Адриану наши старые фотки.
Тут и Адриан оборачивается:
