Я была не в силах пошевелиться, словно приросла к земле. Мы с Салли раздавили Флору, стерли ее в порошок. Салли легко было рассуждать о нашей затее как о сюжете, в центре которого персонаж, а не живой человек. Флора для нее ничего не значила – но вот я что-то значила для Флоры, и возможно, даже больше, чем когда-либо буду значить для Салли. Меня разом накрыла такая лютая паника, что голова закружилась.
– Тебе неприятно это слышать, – сказала Салли еще спокойнее – казалось, чем больше ярилась Флора, тем елейней становилась она сама. – Но твой бойфренд такой же, как все парни. Вечно ищет, где лучше. Запал на другую, вот и все дела. – Она скрестила руки на груди. Под сетчатым топом виднелся черный лифчик. – А ты затосковала и перепихнулась с первым встречным. Ничего такого в этом нет. Просто прими это.
Флора только губами хлопала, как рыба. Меня бесило, что Салли прет напролом безо всякой оглядки на меня.
– Салли… – начала было я, но Флора перебила меня раньше, чем я успела решить, собираюсь я оправдываться или подтягивать вранью Салли.
– Я не перепихнулась с первым встречным! Я не хотела… не соглашалась… он просто взял и…
Но она так и не закончила фразу. То ли и впрямь не могла подобрать нужных слов, то ли не допускала их в сознание, обороняясь от правды. Я прекрасно понимала, что она пытается до нас донести, и Салли, несомненно, понимала тоже, хотя, в отличие от меня, не была той ночью рядом. А я была – и могла, но не пожелала предотвратить катастрофу.
– Флора. Честно. Если ты собираешься искать себе оправдание, то с таким же успехом можешь рассказать Кевину все как есть. Пойдете каждый своим путем. Мы найдем тебе, с кем утешиться… Вокруг куча парней, которые рады будут с тобой переспать. Ты почувствуешь себя лучше, поверь. Свободнее…
Флора была повержена. Салли настолько ее изъязвила, пробила столько брешей в ее безупречности, что от нее осталась сплошная зияющая рана. Ей уже не подняться. Но ее следующие слова повергли меня в шок.
– Мы сможем это преодолеть, – сказала она. – Если он поймет, что произошло… – Она снова воззрилась на меня мокрыми глазами, ища поддержки: – Амб, пожалуйста, ты ведь знаешь, как все было. Скажи ему. Ты ведь не такая…
Я была распята между двумя парами глаз, между двумя девушками, которые хотели от меня диаметрально противоположного. В животе у меня была какая-то болтанка. Я не ожидала, что в последний момент меня накроет чувство вины и я буду рваться напополам. Но идти на попятный поздно. Выбор сделан, зло причинено. Если я встану на сторону Флоры, Салли пошлет меня куда подальше. Она разбрасывается людьми, словно куклами, – наигралась и отшвырнула. Я не хотела быть одной из этих кукол. Я хотела быть человеком, который раскидывает их вместе с ней.
Но дело было не только в этом. Флора корчилась на земле, от ее совершенства не осталось и следа. Это была месть – не столько ей самой, сколько вселенной, которая одним дает все, а другим – слишком мало.
Я выудила из сумочки телефон и открыла фотографию – ту самую, хэллоуинскую, на которой Флора целовалась с летчиком. И показала снимок ей. Она протянула руки, но я отдернула телефон, испугавшись, что она разобьет его, чтобы уничтожить доказательство.
Краска отхлынула от Флориного лица, словно из нее где-то выдернули затычку. Борьба была окончена. Я хватала ртом воздух. Мне казалось, что я вот-вот грохнусь в обморок.
– Как ты могла? – почти шепотом проговорила она. Огромные диснеевские глазищи – мама Бемби перед выстрелом охотника. – Я же тебе доверяла…
– Я тоже тебе доверяла! – Голос у меня звенел и прыгал. – Но ты совершила гадкий поступок. Мне в свое время тоже изменил парень, и я знаю, каково это. Да ты сама не сможешь жить с таким грузом на совести! Ты должна во всем ему признаться!
По ее лицу хлынули слезы – бурным, бешеным потоком. Она вытерла глаза, смазав остатки макияжа. И пробормотала глухо – лучше бы я этого вообще не расслышала:
– Я хочу умереть…
Салли схватила меня за руку:
– Хватит! Уходим.
И мы ушли. А то, что осталось от Флоры, так и стояло над раковиной, сгорбившись и стараясь не смотреть на привидение в зеркале.
Кевина мы нашли внизу – он топтался около танцпола. В руке у него появился стакан.
– Ну что? Где она?
Я не могла понять, злится он или искренне переживает. По его лицу я ничего толком не могла прочесть – ведь я знала его только по письмам.
– Да наверху она, – отозвалась Салли. – Дурит спьяну. – Она сделала паузу, словно обдумывала, чем еще приправить свое адское варево. – Обычное дело для нее. Сначала терзается угрызениями совести, потом блюет фонтаном.
Я кивнула на автопилоте. Все кончено; мы победили. Но Салли все не унималась, все размахивала кулаками. Как в фильмах, когда один из персонажей уже валяется на полу без сознания, а другой продолжает его мутузить.
– Амб, может, принесешь нам еще выпить? – попросила Салли, слегка касаясь руки Кевина. – По-моему, нам всем пора принять на грудь.
