— Утром ко мне приходил старший инспектор Сангха. Выяснял, где я был в то время, когда убили Веронику. — Фоска вперился в Мариану, видимо, надеясь, что она как-то выдаст свои чувства.
— И что вы ответили?
— Правду. Что я был у себя, дополнительно занимался с Сереной. Предложил ему поговорить с ней, если он мне не верит.
— Ясно.
— Инспектор задал множество вопросов, и один из них — о вас. Знаете какой?
Мариана покачала головой.
— Нет, не знаю.
— Он поинтересовался, почему вы так сильно против меня настроены и чем я вам так насолил.
— А вы?
— А я сказал, что понятия не имею, но спрошу у вас. — Он улыбнулся. — Вот и спрашиваю. В чем дело, Мариана? Со дня смерти Тары вы ведете против меня настоящую кампанию. Поймите, я ни в чем не виновен. А вы так хотите сделать из меня козла отпущения…
— Я не делаю из вас козла отпущения.
— Да ну? Я ведь здесь чужой. Американец из рабочей среды, затесавшийся в элитарный круг английской профессуры… Конечно, я сюда совсем не вписываюсь.
— А по-моему, отлично вписываетесь, — возразила Мариана.
— Разумеется, я сделал все возможное, чтобы влиться в коллектив. Тем не менее проблема в том, что англичане хотя и не проявляют так явно, как американцы, своей ксенофобии, все равно всегда будут относиться ко мне с подозрением. Я никогда не стану для них своим. — Он прищурился. — Как и вы.
— Разговор сейчас не обо мне.
— И о вас в том числе. Ведь вы такая же, как и я.
— Вовсе нет. — Мариана нахмурилась. — Совсем не такая.
— Ох, Мариана! — Фоска расхохотался. — Неужели вы и правда уверены, что я убиваю своих студенток? Это же бред! Хотя некоторые из них, пожалуй, этого заслуживают. — И он вновь разразился хохотом, от которого у Марианы по спине пробежал холодок.
Она поняла, что в эту секунду Фоска показал, какой он на самом деле: черствый, жестокий, безжалостный. Мариана чувствовала, что обсуждать эту тему рискованно, но выпитое спиртное придало ей храбрости и безрассудства. К тому же, возможно, другого шанса не будет.
— Тогда скажите, что за человек, по-вашему, убил девушек?
Профессор слегка удивился такому повороту.
— Вообще-то я над этим думал.
— Не сомневаюсь.
— Прежде всего я заключил, что убийца действует из религиозных побуждений. Это ясно как день. Он глубоко духовный человек… по крайней мере, в собственных глазах.
«Совсем как ты», — мысленно отметила Мариана, вспомнив о кресте в коридоре.
Профессор отпил вина и продолжил:
— Он не режет всех без разбора. Вряд ли в полиции об этом уже догадались, но эти убийства — ритуальные.
Мариана резко подняла на него взгляд.
— Ритуальные?
— Именно. Они символизируют перерождение и воскрешение из мертвых.
— Но ведь никакого воскрешения нет. Только смерть.
— Ну, как посмотреть… — с улыбкой возразил Фоска. — Еще я заметил, что этот человек — артист в душе. Он обожает устраивать шоу.
«Как и ты», — снова пронеслось в голове у Марианы.
— Убийства напоминают мне сцены из трагедий мести времен короля Якова, — добавил профессор. — Жестокости и ужасы служат для того, чтобы напугать и развлечь.
— Развлечь?!
— Если речь идет о театре. — Фоска снова улыбнулся.
Мариане внезапно захотелось держаться от него как можно дальше. Она оттолкнула тарелку.
— Спасибо, я наелась.
— Вы точно не хотите добавки?
— Благодарю. Я сыта по горло.
Профессор предложил выпить кофе с десертом в другой комнате. Мариана без особого желания прошла за ним в одну из дверей. Фоска указал на широкий темный диван у камина.
— Давайте присядем?
Мариане не хотелось сидеть близко к Фоске. Рядом с ним она чувствовала себя незащищенной. Неожиданно мелькнула мысль: если даже ей наедине с профессором становится так неуютно, что же тогда говорить о восемнадцатилетней девочке?
Мариана покачала головой.
— Я устала. Пожалуй, я не буду десерт.
— Не уходите так скоро! Я приготовлю кофе.
Прежде чем Мариана успела возразить, Фоска скрылся в кухне.
Мариана подавила порыв удрать отсюда. Она ощущала слабость и тошноту. К тому же досадовала и злилась на себя.
Все было напрасно: она не узнала ничего нового. Лучше и правда уйти, пока не вернулся Фоска и не начал опять с ней заигрывать, а то и того хуже…
Раздумывая, что же делать, Мариана рассеянно осматривала помещение. Ее взгляд упал на небольшую книжную стопку на кофейном столике; сверху лежал сборник Еврипида.
Она обернулась. Фоски все еще не было. Тогда Мариана торопливо приблизилась к столику, взяла книгу, раскрыла ее на той странице, где была вложена большая кожаная закладка, и увидела знакомый текст из «Ифигении в Авлиде». Он был напечатан в две колонки: с одной стороны — английский перевод, с другой — древнегреческий оригинал.
Мариана заметила, что несколько строчек в нем подчеркнуты, и, приглядевшись, сразу же их узнала. Именно они были написаны на открытке, найденной у Вероники:
ἴδεσθε τὰν Ἰλίου
καὶ Φρυγῶν ἑλέπτολιν
στείχουσαν, ἐπὶ κάρα στέφη
βαλουμέναν χερνίβων τε παγάς,
βωμόν γε δαίμονος θεᾶς
ῥανίσιν αἱματορρύτοις
χρανοῦσαν εὐφυῆ τε σώματος δέρην
σφαγεῖσαν.
— Что там у вас?
