– У заведующей была мама, ее парализовало, – еле слышно зашептала девушка. – Валентина Михайловна хорошая! Она мне сказала: «Я ухаживаю за Антониной Николаевной, а когда ее Господь заберет, мне ее комната достанется». И все устроила так, как будто баба Тоня – моя родная тетя. Валентина Михайловна удочерила меня, к себе прописала. Я высокая, сильная, мне тогда уже четырнадцать лет исполнилось, паспорт уже получила. Год с бабулей жила – у нее пенсия хорошая была, нам хватало. Баба Тоня очень мало ела, лекарства ей бесплатно давали. Валентина Михайловна меня не обманула, я стала хозяйкой комнаты. Вот! Всем говорю, что совершеннолетняя. Вот скажи я Базилю правду, он бы на меня внимания не обратил! Я его как увидела, сразу обожать стала, а любовь моя могла безответной остаться!
– И это определенно лучше, чем ответная любовь, которую ты получила! – рявкнул Иван. – Прекращай лгать! Живо говори, где этот подонок живет!
– Не знаю адрес! – простонала Анжелика. – Темно было и холодно. А у меня куртка легкая. Он показал на подъезд, я и побежала быстренько – в тепло очень захотелось.
Иван припарковался у торгового центра и начал сыпать вопросами. Я молча слушала диалог.
– Машину опиши!
– Черная.
– Джип?
– Ну, вроде.
– Внедорожник или просто легковушка?
– Большая, высокая.
– Ладно. Дом как выглядит?
– Серый. Здоровенный.
– Современной постройки или сталинский?
– Чей?
– Здание блочное? Кирпичное?
– Серое!
– Нет во тьме луча света!
– Чего?
– Что вокруг дома?
– Не увидела.
– Хоть какую-то особенность района можешь назвать? Что в глаза кинулось, когда вы приехали?
– Туфли!
– Чьи?
– Реклама на крыше. Но не на том доме, где Васенька живет, а на соседнем.
– Какая реклама? Помнишь ее?
– Мечтаю о таких ботинках зимних, но за них страшные деньги хотят! Аж пятьдесят три тысячи сто десять рублей! Надо очень богатым быть, чтобы их купить!
– Помнишь рекламу? – повторил Иван.
Анжелика прижала кулачки к груди.
– «И Лондон, и Париж носят только «Алемиж». Она из лампочек очень яркая, цвет меняет. То зеленая, то красная, то синяя.
– Молодец, – похвалил собеседницу Иван и взял телефон. – Гена, немедленно выясни адреса зданий в Москве, на которых висит наружная световая реклама «И Лондон, и Париж носят только «Алемиж». Жду.
Зарецкий воткнул трубку в держатель и опять обратился к девушке:
– Больше ничего не помнишь?
Та молча помотала головой, прошептала:
– Простите, я совсем глупая.
– Успокойся, даже самый умный человек в каких-то вопросах идиот. Я вот ничего не понимаю в астрономии. А ты, Вилка, в чем не разбираешься?
– Алгебра, геометрия, физика, химия, – начала перечислять я. – Биология и твоя астрономия до кучи. Да, отлично училась в школе, но мне всегда везло на экзаменах – попадались билеты, ответы на которые знала назубок. А на контрольных всегда доставался вариант легче легкого.
Иван взял телефон.
– Узнал? Говори!.. Есть адрес! Такая реклама в столице одна, она установлена на торговом центре с очень высокими ценами. Помчались!
Минут через сорок мы припарковались около торгового центра.
– Вот они, разноцветные лампочки! – обрадовалась Лика. – И домина серый слева!
– Отлично, – улыбнулся Зарецкий, идя в нужном направлении. – Пойдем по лестнице, поищем «особо красивую» дверь.
Я дернула входную дверь за ручку и удивилась.
– Не заперто!
– А почему? – проскрипел чей-то голос. – А потому, что уроды постоянно домофон ломают! Сто раз на эту тетку жаловалась, а толку нет! Плевать полиции, что у нас теперь не приличный дом, а шалман с бардаком!
Мы все обернулись и увидели бабушку.
– Добрый вечер, – улыбнулся Иван. – Рады знакомству с вами. Я господин Зарецкий, со мной жена Виола и племянница Анжелика. Хочу купить в этом доме апартаменты для Лики.
– Кто-то из наших продает? – насторожилась старушка.
– Как к вам обращаться? – осведомился Иван, не выходя из образа пряника Сахара Медовича с прослойкой из сгущенки.
– Ирина Николаевна, – представилась пенсионерка. – Что вам сказали про квартирку?
– Она в базе «Циан», – ловко соврала я. – Номер дома помним, а вот номер квартиры забыли. Знаем лишь, что дверь приметная, ярко-красная!
– Господи! – начала креститься бабуля. – Услышал Боженька мои молитвы! Неужто эта дрянь нас покинуть решила?
– В квартире проживает женщина? – уточнила я.
