– Пришла в голову мысль. Посмотрел список работников бухгалтерии, в которой работал Федор, и такой же документ работников самой фабрики. И поинтересовался родителями Ивана Николаевича Зарецкого. Улавливаете ход моих размышлений?
– Некоторые непосредственные участники тех прошлых событий могут быть живы, и они вполне дееспособны, – пробормотала я. – Спасибо, Андрей. И почему мне эта здравая мысль в голову не пришла?
– Эти люди могут что-то знать. Когда все произошло, они, возможно, по разным причинам промолчали, а сегодня, когда целая жизнь прошла, могут и рассказать. К тому же власть переменилась. Сразу после падения коммунистов люди еще опасались рот раскрыть, а сейчас язык развяжут.
Я молчала. Андрей продолжал:
– Короче, договорился о беседе по «Зуму» с Лидией Владимировной Маковой.
– Это кто? – удивилась я.
– Соседка Раисы и Федора, жила с ними в одном доме, когда Раиса из окна выпрыгнула. Поговорим с ней?
– Конечно, – согласилась я. – Когда?
Андрей взял телефон.
– Лидия Владимировна, снова Бузин беспокоит. Если вы не очень заняты, уделите нам с Виолой Ленинидовной немного времени?.. Отлично! Сейчас брошу вам на почту ссылку… Продвинутая бабуся, «Зум» у нее есть, пользоваться им умеет.
Последняя фраза адресовалась мне.
Экран на стене стал светлым, через пару секунд появилось изображение дамы в ярко-красном пуловере.
– Слышите меня? – спросил Андрей.
– Очень даже хорошо, – улыбнулась Лидия. – А у вас есть звук?
Бузин кивнул.
– Беседовать с вами будет Виола Ленинидовна, она у нас главная.
– А вы уйдете? – кокетливо осведомилась Макова. – Андрюшенька, я как-то уже к вам с прошлого разговора привыкла. Но, конечно, отвечу на все вопросы вашей начальницы.
Я быстро вступила в беседу:
– Спасибо. Вы жили по соседству с Павловыми?
– На одной лестничной клетке. Они въехали через год после нас с мужем. Боже, как я им завидовала! До слез! Молодые, здоровые, красивые! Влюбленные друг в друга! А я? Уже не свежий персик. Старше Раи на семь лет. А сейчас и вовсе развалина.
– Вы прекрасно выглядите, – быстро отпустила я комплимент.
– Спасибо, милая, – усмехнулась тетушка. – Мы обе знаем, что это неправда… Зависть моя не была злая и на обиду не похожа. Ну почему одним все, а другим ничего? Супруг женился на мне по расчету, он из деревни в Москву в лаптях приехал. Я на тот момент уж не бутончик была. Институт окончила, на хорошей должности работала, оклад получала двести пятьдесят рублей.
– Круто! – влез в разговор Андрей. – В советские времена ого-го какие деньги!
– Да, очень хорошие, – согласилась Лидия. – Ухажеров было море, а в ЗАГС никто не вел. Время шло, соседи косились, на работе бабы перешептывались. Уж за тридцать лет мне перевалило, а в паспорте печати не было. Поэтому и согласилась женой Валерия стать. Он сразу сказал: «Или расписываемся, или до свидания! Мне семья нужна!» Ох, знать бы, какой он на самом деле! И скандалил, и руки распускал, и детей не хотел, и жадный, и выпить любил. Да уж, достался мне жирный бобер, дождалась, дура, своего счастья. Одно хорошо – поругался Валерий со мной, из дома убежал. Дверью так напоследок шарахнул, чуть стекла у меня не вылетели! Я ему вслед плюнула, от всего сердца в спину крикнула: «Чтоб тебя черти забрали!» И все! Больше мужика не видела… Это случилось вскоре после того, как Рая из окна выпала. Вот не зря моя бабушка говорила: «Никогда никого в гневе к чертям не посылай. Куда угодно отправь – на помойку, в дерьмо, утопиться ему пожелай. Такое не исполнится. А вот если отправишь к чертям, да еще в сердцах, в тот момент, когда до трясучки этого хочешь, дьяволята впрямь его сцапают. Вот тогда будет беда-бедища! Живенько он в аду окажется, исчезнет из твоей судьбы, не найдешь его». Ох, права бабуся оказалась! Валера испарился. Куда он подевался, никто не знает. Прожили мы вместе семь месяцев всего.
Макова понизила голос.
– У Раисы и Федора все было иначе. Сколько раз видела: идет Павлов домой, букет несет, или коробочку конфет в руках держит. Райке, значит, презент тащит. С помойным ведром жена никогда не бегала, Федор его выносил. В магазин только вместе, он сумки тащит. У супруги каждую зиму новое пальто, да с норковым воротничком. А Федя незнамо сколько лет по холоду в одном тулупе ходил. Он тихий, вежливый, скромный, с портфелем из клеенки. Но Раиса тоже всегда первой здоровалась… Шила она очень хорошо, клиентов была тьма.
– Простите, – остановила я рассказчицу, – вроде, Рая на ткацкой фабрике работала…
Лидия кивнула.
