Дезертиры с Острова Сокровищ полностью

Естественный ход вещей (гегелевский Weltlauf) приучает всех его субъектов, от индивида до имперского государства, к ожиданию постоянных подвохов со стороны друг друга. Ожидание редко оказывается напрасным, и на перекрестке «основных мотивов» выстраиваются прочные оборонительные рубежи, так называемые противообманные устройства, которыми снабжены важнейшие человеческие установления. Редуты противообманных устройств простираются от судов и тюрем до электронных паролей и клятв, при этом возможность «взлома» самых надежных замков и самых страшных клятв всегда остается. Важно другое – никакая попытка прорыва в этом направлении не застанет врасплох, а если эта попытка окажется удачной, ничего существенного в Weltlauf она не изменит. Знаменитая сентенция «ничто не ново под луной» относится именно к сфере проявления основных мотивов (социальных инстинктов). Поэтому корысть, честолюбие, жажда власти, наконец, собственно жлобство даже в своих запредельных формах не вызовут удивления и не обезоружат.

Напротив, всякое воздействие, мотив которого непонятен, может привести к непредсказуемым последствиям в любом направлении. Даже затянувшийся розыгрыш, в котором участвуют несколько лиц, способен свести с ума. Именно такое воздействие и оказывает бытие– поперек. Производя обессмысливание в самых незащищенных местах, оно сводит с ума или, по крайней мере, невротизирует классы и социальные институты.

Труд за именные деньги может служить ярким примером вторжения неведомого мотива, для которого не создано ни одного «противообманного устройства». Поэтому даже сравнительно ничтожная доля такого труда способна подорвать денежное обращение в рамках как минимум национальной экономики – и разрушения не ограничатся только денежным обращением. Альтернативный кредит, предоставляемый многочисленными потомками работника Балды, развращает homo oekonomicus по всем направлениям сразу. Во-первых, срабатывает принцип «дареному коню в зубы не смотрят», радикально меняется психологический микроклимат «производственных отношений». Сама технологическая дисциплина при этом, как правило, совершенно не страдает, ведь доброволец трудится в охотку, даже с азартом, к тому же он отвечает за свои «именные деньги» – в этом состоит принципиальное отличие от подневольного и вынужденного социалистического труда. Во-вторых, несмотря на целенаправленные усилия по созданию определенного продукта, слово «труд» в таком контексте приходится брать в кавычки, ведь дисциплина времени циферблатов не соблюдается, графики и расписания теряют свою принудительность, обретая форму подвижного соглашения. В результате провисают цепочки эквивалентных обменов, мотивация добросовестного труда перестает быть безальтернативной, а формулы классической политэкономии (включая знаменитую Т – Д – Т) теряют свою всеобщность.

Происходящее удивительным образом напоминает ситуацию, описываемую в рассказе Достоевского «Сон смешного человека», – только с противоположным знаком. Там во вселенную, никогда не знавшую обмана, вносится один-единственный квант лжи… Поскольку в этом странном мире отсутствовали даже простейшие противообманные устройства и не было сделано никаких профилактических прививок, возбудитель лжи, не встречая сопротивления, начал размножаться в геометрической прогрессии. Очень скоро эта вселенная оказалась парализована разрушившей все установления фальсификацией.

Вселенная вещеглотов, для которой обмен обманом является всеобщим фоном коммуникации и основой всех прочих обменов, не предоставляет рядовым лжецам особых шансов на успех. Квант лжи здесь исчезающе малая величина, привязка к основным мотивам выдает наивного лгунишку с головой, кем бы он ни был, попрошайкой или сенатором. В таких условиях только сверхобманщик, лучше всех имитирующий искренность и убежденность, способен на какое-то время нарушить эквивалентность обменов. Но и вклады сверхобманщиков в конце концов суммируются или взаимно нейтрализуются – все их провокации, даже самые грандиозные лохотроны, только подтверждают незыблемость ценностей вещеглотов.

Совсем другое дело – целенаправленные инъекции перпендикулярного бытия, против них нет прививок. Лаборатория боевых симулякров (ЛБС), созданная в Петербурге и возглавляемая самим Бланком, работает весьма эффективно, вбрасывая время от времени свои «программные продукты» в системы жизнеобеспечения потребительского общества, приостанавливая и нарушая «естественный ход вещей» (который, по мнению бланкистов, является абсолютно противоестественным). Деятельность ЛБС свидетельствует, что изобретатель мимигатора отнюдь не утратил своей изобретательности, хотя большинство специализированных боевых симулякров переводятся пока в стратегический резерв.