Он резким движением, желая показать свое мастерство, которое доказывало его состоятельность как будущего кормильца семьи, вспорол коровье брюхо. Он не видел, как девушка от ужаса открыла рот и чуть не закричала.
Все ее существо переполняло отвращение к молодому человеку, задорно свежевавшему корову.
«Да я лучше умру, чем выйду за него! Каждый день видеть его, говорить с ним, дышать смрадом от бойни, которая въелась под его ногти?» Она содрогнулась от одной этой мысли. В ярости девушка поклялась себе поговорить с матерью и отказать Джакобу от дома.
Я все еще не видел ее лица, она стояла ко мне спиной, хотя и слишком близко ко мне. Резкий порыв ветра, первый предвестник грозы, резко дул в ее лицо и донес до меня ее великолепный запах. На ее беду, мой самоконтроль уже подкосил запах крови животного и я понял, точно знаю, что сейчас произойдет – я незаметно для нее окажусь возле хрупкого горла, острые зубы вонзятся в ее пульсирующую сонную артерию, что принесет быстрое забытье и смерть. А потом она упадет на землю, и я больше никогда не услышу ее голос в своей голове. Я снова убью, заберу жизнь такого прекрасного создания, внутренний мир которого был так необычен. Мне понадобилось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не напасть на нее прямо сейчас.
Не дыша, я стал бесшумно отступать назад. Я не хотел снова убивать! В своей жизни я сделал множество неправильных поступков, но не на этот раз! Мне нужно было срочно уходить. Потому что я за себя не ручался. Я повернулся и пошел, чувствуя себя сейчас… уязвимым, что вывело меня из себя. К черту ее необычность и привлекательность! Из-за нее я чуть не сорвался сегодня!
Я решительно зашагал по улице вниз, к морю, не обращая внимания на резкие порывы ветра, которые гнули пальмы к земле, от чего те надрывно скрипели. Первые капли дождя достигли мостовой, и я слышал, как еще тысячи летели вслед, навстречу земле, рассекая с хрустальным звоном сумеречный воз дух.
Что-то тянуло меня назад. Я не понимал что. Неприятное чувство мешало свободно двигаться дальше – вроде бы я забыл в городе что-то жизненно важное. Такая несвобода разозлила меня, поднимая внутри волну раздражения. Я зарычал и встряхнул головой, чтобы отогнать это наваждение. Внутри меня разгоралась ярость, смешанная с бешенством. Это было то опасное состояние, когда здравый смысл может не успеть отговорить меня от нападения на человека.
Мне нужно было срочно поохотиться, чтобы выпустить внутреннего монстра на свободу. Сдержать его было невозможно, но управлять – да. Поэтому я свернул с привычного маршрута и пошел по извилистой тропинке, которая вдоль домов уходила резко вверх, к предгорью, туда, где начинался густой сосновый лес, обильно покрывавший местные горы. Под ногами скользила размокшая от ливня земля, а лицо заливал отрезвляющий дождь. Я оглянулся назад – на Калелью уже спустилась ночь, превращая ее в неясное скопление тусклых огоньков у темной кромки моря.
В лесу царил холодный сумрак. Как только я оказался далеко от человеческих домов, то сразу же сбросил с себя одежду, оставив только кожаные брюки, даже сапоги снял. Одежду завернул в плащ и спрятал под выступом небольшой скалы. Затем одним огромным прыжком забрался на нее и замер, прислушиваясь к звукам леса, постепенно позволяя моим инстинктам убийцы взять верх. Погружаясь в темный омут своего истинного естества, я полностью терял человеческое подобие, с облегчением стряхивал с себя опостылевший камуфляж.
Было наслаждением высвободить свою силу и мчаться через темный лес на пределе возможностей. Не нужно следить за своими движениями, словами, поведением. Улыбаться, прятаться, следить за тем, что говорю, быть терпеливым к человеческим слабостям. Сейчас я мог быть самим собой, превращаясь в настоящего монстра без признаков человечности.
Первым я напал на небольшого оленя, у которого не было никаких шансов на спасение. Он бешено вращал глазами и пытался пробить своими причудливыми рогами каменную кожу на моей груди, но только лишь раззадорил меня еще больше. Когда в нем не осталось ни капли крови, я бросил его тушу в местное ущелье, к которому даже вездесущим пастухам было не подступиться. Однако его крови было мало, поэтому я снова стал вслушиваться в ночь, ища любое сердцебиение. Два теплых тела уносились со всех ног на западную сторону скалистой горы. Это были еще двое оленей, которые услышали предсмертные хрипы сородича и спасались бегством. Через пару минуту я настиг их и, немного «поиграв» с ними, иссушил обоих. Избавившись от туш, я почувствовал, как внутренне расслабляюсь, даже снова смог мыслить рационально. Напряжение и жажда постепенно растворялись, хотя неминуемо они вернутся, и тогда мне снова придется носиться по лесу, ища новый источник крови.
Умиротворенный, забрался на ту же мокрую скалу, с которой начал свою охоту, подставил окровавленное лицо и руки под струи дождя, позволяя небесной воде смыть с моего лица следы звериной сущности.