Не знаю, как она, но меня словно пригвоздили к этому месту. Пораженный произошедшим, я застыл, глядя на нее. Она смотрела на меня с таким же удивлением, как и я, изучая меня. Ее удивило внезапное взаимное притяжение, которое появилось между нами. Словно сердца, естество каждого из нас, потянулись друг к другу против нашей воли. Я знал, что это такое, тысячи раз наблюдал у других – как у людей, так и у вампиров, только со мной такое было впервые.
И я знал, что есть возможность остановить это, пока это безумие не поглотило нас полностью. Я понял, что мне нужно срочно уходить из этого дома, уходить из этой страны, куда глаза глядят. Потому что вампир может полюбить только один раз. Так уж мы устроены. А влюбится в Адель означало катастрофу для обоих – я либо превращусь в отшельника, когда моя любовь умрет вместе со смертной девушкой, либо она превратиться в монстра, как и я, убивая людей ради крови. Я сломаю ее жизнь или она мою. Что я могу дать ей? Дом? Семью? Детей? Нет, это невозможно. Так что я должен исчезнуть. Я с сожалением посмотрел на эту необычную человеческую девушку, запоминая до мелочей ее прекрасное лицо, линию рта, изгиб бровей и такие удивительные глаза – они завораживали меня сильнее, чем яркие ночные звезды.
А тем временем кровь Адель стала нагреваться у огня. Мои глаза безошибочно нашли то место, где она кружилась максимально близко к коже. Тело неосознанно подалось вперед, а ноздри хищно раздулись. Адель испугалась, почувствовав опасность, которая исходила от меня. Я не совсем понял, почему это так неприятно задело меня. Я готов был сделать что угодно, чтобы она не теряла доверия ко мне. Я растерялся и сделал первое, что пришло в голову – снял капюшон и поднял на нее глаза, слегка улыбнувшись. Это могло бы расслабить ее, вызвать некоторое доверие ко мне. «Ну, давай же, не бойся меня…» – думал я, отчаянно расточая обаяние вокруг себя, словно пушистый котенок.
Но ее глаза расширились, рот приоткрылся от удивления, и она забыла, как дышать. Ее поразило, казалось, все. Она удивилась длинной золотой косе, длинным ресницам, высоким скулам и идеальным чертам лица, мертвенной бледности и сдержанности, и внутреннему контролю. Но больше всего ее заинтересовали мои неестественно светлые глаза, которые, по ее мнению, смотрели на мир предельно трезво. Я спокойно дал себя рассмотреть, с болью думая о том, что сейчас любопытство сменится влечением – и все. Так было много раз. Я с грустью ожидал этого. Но она снова удивила меня – с легкостью прошла сквозь маскировочную мишуру и увидела меня настоящего. Ей показалось, что мне очень много лет, не смотря на мою кажущуюся молодость. Ей не понравилось мое мудрое сожаление во взгляде. «Так смотрят на мир глубокие старики. Это так… неправильно. Я чувствую… как это сказать… отпечаток древности в нем. Как же это может быть? Опять я нафантазировала непонятно что! Слышал бы меня отец. Всегда говорил, что я вижу то, что другие не видят».
Я невольно отшатнулся от нее. Мне пора было уходить, только осталось узнать то, что мне было нужно и исчезнуть из ее жизни. Я знал, что нужно сделать. Служанка как раз занималась тем, что готовила постель, а мать на первом этаже кричала на кухарку, которая не слишком проворно готовила лечебное притирание для Адель. Удачный момент!
Адель все еще смотрела на меня. Или сейчас, или никогда! Я посмотрел в ее глаза, пытаясь подчинить ее волю своей, применяя технику быстрого гипноза.