Пока она спала, я снова спорил с собой: разум подсказывал мне не приближаться к ней, не вмешиваться в ее короткую жизнь. Адель была исключительной во всех отношениях, и я искренне желал ей счастья. А потом мне становилось дурно от мысли, что я потеряю ее, если меня не будет рядом. А еще я не смогу находиться вдали от нее. Как же быть? Как поступить с ней? Выкрасть ее и все рассказать? Жениться и увезти? А потом? Что будет потом? Какую жизнь я мог ей предложить? Я был убежден – мне не место в ее жизни и был уверен, что буду следовать за ней инкогнито, оберегая столько времени, сколько это сможет продлиться.
Я не стал ждать ее пробуждения и решил предотвратить новую простуду очень просто – я бросал в ее окно камешки до тех пор, пока ее не разбудил шум. Но я мог и не вмешиваться – в комнату ворвалась ее суматошная служанка, нечаянно стукнув дверью об стену.
– Госпожа, госпожа! Просыпайтесь! Пора собираться на праздник!
Разбуженная Адель спросонья выглядела довольно забавно – надутые губы и взлохмаченные волосы. Она смотрела на Жанну из-под припухших от сна век и думала, почему у Иранского шейха такой противный женский голос? Ее только что разбудили на самом интересном месте – она, приставив кривой ятаган к шее подлого сластолюбца, требовала освободить ее из плена и почему-то у него были желтые глаза.
Но она, к сожалению, видела только Жанну, которая металась по комнате, собирая лучшие вещи для выхода в свет. Адель разочарованно откинула голову на спинку кресла и пару минут размышляла о возможном финале сна. Потом искала вескую причину, чтобы не отправиться на весенний праздник и не находила ее. При этом она прекрасно знала, что обычно девушки и парни идут на праздник парами, а потом, осенью, играют свадьбы. Конечно, матушка выведет ее в лучшем наряде на середину площади и постарается «продать» подороже. Катарина считала, что нужно поспешить в этом вопросе, потому что все приличные женихи могли «закончиться» прямо сегодня вечером. Да и выбор был невелик – прыщавый сын аптекаря, один сынок зажиточного ростовщика, Джакоб не в счет – он успел обручиться с другой девушкой. И все. Тем более что горожане уже давно сложили свое мнение про пришлую семью. Кто захочет взять в жены девушку, которая прочитала столько книг, сколько не наберется во всем городе? Или ездит на лошади в мужском костюме и не гнушается работать на винограднике? О ее независимом нраве знал каждый. А главное – непонятно, каким образом стало известно про таинственную смерть отца и брата девушки. И суеверный страх – скорее, просто опаска – покрыло доброе имя семьи легким налетом отчуждения.
Поэтому, хотя суетливая Катарина и надеялась заполучить в этом году зятя, Адель же прекрасно понимала, что вряд ли она получит сегодня предложение руки и сердца. Ей отчаянно не хотелось идти на танцы и смотреть на то, как другие веселятся, или совершать нелепые телодвижения под музыку. И она придумала, как избежать ненавистного праздника – она сбежит! Просто сейчас же! Вернется через пару часов, когда ехать на праздник будет уже поздно.
Я с надеждой ждал, когда слабость заставит ее передумать. Но Адель упрямо собиралась: услала Жанну с выдуманным поручением на кухню, надела теплое платье, кое-как причесалась, схватила теплый плащ и, надев рукавицы, тихонько улизнула из дома через окно на втором этаже! Просто вылезла из окна и, цепляясь за хаотично переплетенные лозы бугенвиллеи, пошла по внешнему фризу здания. Возле «слепой» стены она спустилась вниз и, словно воровка, побежала вверх, через рощу, к верхним виноградникам. В доме уже был слышен голос матери, которая энергично звала ее. Девушка побежала еще быстрее, от чего у нее сбился ритм сердца и она, задыхаясь, спряталась за большим камнем. Озорная улыбка оживила ее лицо. Она встала и проворно скрылась в высоком подлеске. Еще оставалось примерно часа три до захода солнца, а она бежала в горы! Адель просто наслаждалась свободой и только мельком подумала о том, что на винограднике никого из работников сегодня нет, и она будет там совершенно одна. Но не в ее характере было унывать и она, мурлыча какую-то простенькую песню зашагала наверх. Ее взял азарт – зайти как можно выше вверх по горе.
Нет, ну о чем она думает? Там же холодно и сыро! Эта глупая девчонка сведет на нет мои усилия по сохранению ее жизни! Я зло зарычал.
Пробираясь незаметно вместе с ней наверх, я услышал далеко в горах тяжелые порывы ветра. За перевалом шел холодный ливень. Ну что, она решила окончательно себя угробить? Но в ее сознании я не нашел ничего суицидального, просто радость от свободы. Она была рада, что осталась жива, но слишком засиделась дома и безрассудная жажда приключений тянула ее вверх, в горы. Все еще злясь, я, словно тень, преследовал ее. Адель уже заметно выбилась из сил и шла все медленнее. Ее пульс участился, и она снова плохо себя чувствовала. Корила себя за пылкий порыв и заметно приуныла.