Когда я вернулся на свой наблюдательный пункт у дома Адель, то застал такую картину: вокруг Адель суетилась Катарина в красивом платье; в две руки со служанкой торопливо накручивали последние локоны и крепили их в замысловатую прическу, которая открывала шею и подчеркивала красивую линию скул Адель. Она при этом полулежала в кресле, прикрыв глаза, мечтательно думала о том, что скажет, если мы с ней встретимся в городе. Она не была сильна в искусстве обольщения и надеялась, что сможет удержать меня интересной беседой. Адель проигрывала наш возможный диалог вновь и вновь, оттачивая фразы, словно это было жизненно важно. Затем внезапная мысль отвлекла ее от этого занятия: она вспомнила о танцах! Она сидела в белом платье с серебряным шитьем и думала о том, что ее нога так не кстати снова здорова. Теперь ей придется выполнять все эти заученные па под заунывную музыку. Вместо этого она бы с удовольствием прокатилась на лошади без седла или даже прошлась по раскаленным углям! Потом придумала план похищения музыкальных инструментов у церковного хора и немного успокоилась, хотя еще достаточно долго думала о всякой ерунде, старательно игнорируя полные раздражения мысли. Она пыталась заставить найти что-то хорошее в танцах, но развлечения и флирт ее не интересовали. И вдруг шальная мысль заставила ее подскочить на месте: а танец с месье Праймом Ван Пайером не может быть скучным, тем более что есть шанс, что этот удар молнии снова пронзит ее сердце.
– Тише ты! Хочешь без волос остаться? – спросила Катарина. – Еще чуть-чуть осталось, потерпи!
Адель снова откинулась в кресле и от нетерпения выбивала ногой частую дробь.
Закончив с прической, Катарина торопливо вышла из комнаты, еще раз напомнив дочери о важности сегодняшнего дня. Адель заметалась по комнате, надев самую удобную обувь и белоснежный плащ, она побежала вниз, прыгая через несколько ступенек. Когда все было готово, то им подали лошадей, и они отправились на праздник в сопровождении нарядного конюха Санчеса. Я опередил их, пробежав как тень через густой лес, желая встретить их в городе.
До захода солнца оставалось менее часа, поэтому я пока что запрыгнул на стену города со стороны предместья и бежал исключительно по крышам. Внутри города было шумно и весело. Нарядные пары прогуливалась по темным, узким улочкам, освещенных факелами, а в кабаках и тавернах было шумно – в них отмечали праздник большие компании рыбаков, крестьян и артельщиков. Посреди главной площади на высоком шесте лежал огромный венок из трав и первых цветов, а внизу него на весеннем ветру вились белые ленты. На площади было много народу – в основном молодежь и их родители. На лотках продавали сладости и деревянные игрушки. Девушки обступили лоток с кожаными сандалиями и модными тканями.
Весь город вышел на улицу, пьянея уже только от одного весеннего воздуха. Теплые крыши опустевших домов были полностью в моем распоряжении. По ним я без труда продвигался в сторону центральных ворот.
Санчес встретил около ворот города свою теперешнюю любовь – местную прачку и просто ополоумел от счастья. Эта крепкая тетка с расплывшейся талией и мощными руками улыбалась ему, глупо хлопая ресницами. К тому же у нее не хватало одного переднего зуба. Случись внезапно война – я бы поставил ее во главе отряда, в первые ряды. Потому что один ее вид деморализовал бы противника. Но влюбленный конюх считал ее образцом женской красоты и задыхался от волнения. Я мысленно пожелал ему удачи.
Адель же, видя его полувменяемое состояние, сунула ему монету в ладонь и велела идти развлекаться:
– Чтобы я тебя до завтра не видела! – сказала она строго, отдавая ему поводья лошадей.
Адель хотелось оттянуть время встречи с местным обществом. Мать и дочь, взявшись под ручку, медленно продвигались вверх по улице, к центральной площади. Они рассматривали лотки со сладостями, нехитрыми поделками и медленно приближались к центральной площади.
Я засел на крыше ратуши, став еще одной застывшей фигурой на его портике. Отсюда открывался прекрасный вид на площадь. Мне без труда удавалось следить за всем происходящим и за Аделью. Ее дыхание было учащенным, пока она рассматривала толпу прохожих, надеясь увидеть меня среди них.
Добравшись до площади, они сразу же встретились с мэром Калельи, который низко поклонился дамам и пригласил их за свой столик на импровизированном помосте, где пировали за удобными столами все знатные семейства города. Катарина была польщена приглашением и с самым довольным видом уселась на скамью возле дородной жены градоначальника. Практически час Адель перманентно участвовала в беседе, но когда речь пошла о достоинствах вислоухих свиней, она перебила жену мэра и сказала:
– Мама, я, с твоего позволения, отлучусь ненадолго.
Мне очень хочется взглянуть на новые гребни для волос и браслеты…
Катарина, немного захмелев от выпитого, сказала:
– Да, дорогая, иди. Только не забудь еще и жениха себе найти!