Дальше все происходило так медленно, словно время застыло. За спиной волка я увидела, как огромная, уродливая гиена отрывает голову Горану, принося мне облегчение – больше он мне не угроза. Она отлетела под ноги другому волку и тот завыл, высоко подняв свою морду. Эхо покатилось по замку, переплетаясь со звуками ожесточенного боя… По всему залу шли бои – чаще всего два-три оборотня на одного вампира. Я ничего не понимала. Ведь Прайм должен был уничтожить всех врагов, откуда взялись эти?
Я увидела Логуса, который двигался то быстро, то еще быстрее, отбиваясь от трех оборотней одновременно, причем двое из них были гиенами! Когда одна из них схватила его за запястье и с глухим треском оторвала кисть руки, Нубира закричала и бросилась в зал, проскочив в небольшой просвет между холкой волка и низким потолком прохода.
Оборотень лишь мотнул головой, но, не поймав ее, решил не отвлекаться – его интересовали мы. Он сфокусировал свою агрессию на нас. «Господи, помоги! Сейчас он нас убьет!» – четко прозвучало у меня в голове, а губы сказали:
– Она бросила меня, бросила…
В этот момент волк кинулся вперед, и его зубы лязгнули в дюйме от шеи Костакиса. Старый грек выругался и дал пинка по морде огромной собаке. Оборотень заскулил, но не отступил. Он снова замотал головой и оскалился. Костакис снял верхнюю куртку и приготовился к нападению – присел низко, практически лег на пол.
– Спрячь ее где-нибудь! – сказал Костакис и ринулся на волка, оказавшись на его спине.
Что было дальше – я не знаю, потому что какая-то сила оторвала меня от земли, и я через пару секунд оказалась в комнате Нубиры, а еще через пару мгновений падала вниз из окна, лежа на плече Мирона Затевахина.
Я кричала так, что казалось мои уши лопнут, но долгий полет вниз, прыжки по крышам и стенам были полной ерундой по сравнению с болью от приземления. Мирон был холодным, твердым, как камень, вампиром, и поэтому лучше бы я упала на мягкий мох, чем вот так. Его плечо, казалось, встретилось с моей спиной изнутри, а потом я отлетела от него, не в силах дышать. Я лежала на спине, на мокром мхе, и капли дождя капали мне на лицо, а дыхания все не было. Пошевелиться тоже не получалось, и Мирон осторожно поднял меня и посадил спиной к ближайшему пню.
– Простите, я не подумал… – попытался извиниться Мирон, но я закрыла глаза и покачала головой. Наконец-то мне удалось вдохнуть воздух и я улыбнулась.
– Вы… спасли меня.
Он кивнул головой, то и дело оглядываясь на замок, в котором шел ожесточенный бой.
– Будьте здесь. Я вернусь за Костакисом, и мы поможем вам добраться домой. История клана Миравела подошла к концу, теперь каждый сам по себе. Мы идем в Грецию, а вы?
– Мне в Калелью, это Арагонское королевство. Там есть небольшой городок у моря под Барселоной.
– Хорошо! Ждите нас! – сказал Мирон и убежал обратно, по направлению к замку.
Я смутно видела, как он карабкается по стене быстрой тенью наверх, потом прыгает по мокрым глиняным крышам, а затем исчезает вовсе, спрыгнув во двор замка Вианден.
Я, не долго думая, осторожно встала, проверяя свою способность держаться на ногах. Разогнуться полностью не получалось, но идти я могла.
– К черту этих вампиров! И оборотней тоже! И их богатства! И это проклятое бессмертие! Вот дура! Дура! – кричала я посреди темного леса, который был очень мокрым и непроходимым. Мои нервы не выдержали, и я кричала и рыдала, я была готова самой себе дать пинка.
Успокоиться помогла боль в кулаках, которыми я колотила дерево. Я посмотрела на кровоточащие руки и подумала, что это – лишнее. Не стоит сходить с ума от злости. Мне стоит собраться и уйти отсюда, как можно дальше.
На счастье, я примерно знала, куда идти – замок служил хорошим ориентиром. Мне нужно было идти вдоль его северной стены, и я попаду в Эхтернах. Там я переночую в гостинице, а лучше попрошусь на ночлег в монастырь или в первый попавшийся дом. А что дальше делать – непонятно. Ну, ничего! Подумаю об этом тогда, когда поем, согреюсь и высплюсь – тогда смогу соображать трезво. Но сейчас мне нужно было добраться до города, не попавшись оборотням, волкам или бродячим рыцарям на расправу.
Я шла и ругала себя, на чем свет стоит, даже пригодились все словечки, которые я выучила на борту «Изабеллы».
– Наивная, наивная дура! Да тебе повезло, что ты осталась в живых вообще! Ты думала, что распахнешь двери в мир вампиров ногой и, показав медальон, добьешься своего? Как можно быть такой… такой… влюбленной дурой?
