– Теперь я буду называть тебя моей Колдуньей, моей Целительницей. Я и не сомневался, что все эти столетия ты творила добро. Это ты. И по-другому не смогла бы.
Я не видел лица Адель, но чувствовала как она улыбается, уткнувшись лицом в мою грудь.
– Ты меня сильно идеализируешь.
– Вот уж нет! Только чуть-чуть! – сказал я ей.
Она подняла на меня свои прекрасные глаза и вдруг спохватилась:
– Ой, тебе нужно подвести глаза и закрыть лицо платком. Не стоит рисковать. Ты – якобы мой проводник-охранник. Местный. Так что молчи и с воинственным видом излучай дикую энергию пустыни.
Через секунду ее руки уже порхали над моими глазами – она густо обводила их черным, пока я стоял, театрально выпятив грудь вперед, изображая «дикую энергию пустыни».
– Какой красавец! – сказала восхищенно Адель.
Я вскинул бровь.
– Я что, сказала это вслух?
– Да уж. Но я не против. Можешь еще что-то такое сказать. Я люблю звук твоего голоса.
Она рассмеялась и сказала:
– Теперь нам на запад. Бежать примерно час до стоянки верблюдов. Там возьмем парочку, чтобы в подобающем виде явиться к Мохаммеду.
– Лучше еще парочку. Чтобы не думать о еде. Не знаю, на кого тут охотиться? На тушканчиков, что ли? – пробурчал я в ответ, разглядывая безжизненный пейзаж. – Как же я ненавижу пустыню! Песок, солнце, мелкие пресмыкающиеся, которых нужно ведро наловить, чтобы утолить жажду. А пока наловишь, то снова охотиться нужно!
Адель заливисто рассмеялась.
– Пошли уже!
И мы помчались через пески на закат.
Я искренне удивился, когда увидел город в центре самой безжизненной пустыни на Земле. Все кочевые племена обходили стороной это гиблое место. Внутри огромной скалы посреди унылого пейзажа когда-то была огромная карстовая пещера с подземным озером. Но однажды потолок пещеры частично обвалился, и яркие лучи солнца преобразили ландшафт: вокруг красивого озера выросли деревья и экзотические кустарники с яркими цветами. Днем высокие отвесные скалы защищали от палящего солнца, а ночью отдавали тепло и закрывали от пронзительного холодного ветра. Место было просто райским уголком в этих бесконечных песках.
«Город» Адели оказался не таким уж и маленьким: чего только стоила огромная стена вокруг него! А большие стада верблюдов, лошадей и ослов выглядели как шведский стол.
– Защищает от пыльных бурь, ветров и врагов. Очень удобная вещь! – сказала Адель, когда спустилась со своего верблюда, который был не в восторге от того, что находится в непосредственной близости от двух вампиров. Она взяла его под уздцы и мы вошли в ее город.
– Если что, обращайся ко мне на…
– Японском, албанском, французском? – спросил я у нее на чистом арабском языке.
Она ответила:
– Хватит выпендриваться!
– Я только начал! – заявил я вполне серьезно. – Иди за мной… кстати, а куда нам идти?
Сейчас перед входом в роскошный оазис паслись стада верблюдов и лошадей и это меня немного успокоило. Я все еще скептически относился к пустыне, потому что считал – жить здесь просто безумство! Я постоянно уговаривал Адель переехать в Европу, предлагал выбрать любой город и проект дома, только бы выманить отсюда.
Адель вела своего верблюда молча, о чем-то размышляя. Она снова «закрылась» от меня в непроницаемом коконе. Мне не хотелось спрашивать ее, о чем она думает, потому что боялся, что мы снова поссоримся. Я упрямо не желал смириться с мыслью, что она не собирается возвращаться в Европу. Снова объяснять ей мою точку зрения было бесполезно, потому что это начало нас раздражать.
Адель решила привезти меня сюда и все показать, а там уж мне решать – оставаться с ней или нет. Она не делала секрета из своего отношения к Европе, особенно к культуре и жизненной философии. Она не раз говорила: кочевники, которые жили в грязных палатках, были на порядок добрее и человечнее, чем самый большой филантроп Старого Света. И поэтому не хотела уезжать из пустыни и перебираться снова в самый центр «безумной ярмарки тщеславия», как она любила называть Европу.
Когда мы оказались внутри оазиса, Адель с нескрываемой гордостью показала красивейший водопад и широкое озеро, окруженное высокими деревьями, потом любовно похлопала по скале и сказала:
– Добро пожаловать в Алиму!
Ее верблюд тут же осторожно толкнул меня в спину теплыми губами. Он хотел пить и торопил с разгрузкой. Эти верблюды не боялись вампиров – они выросли в непосредственной близости к Адель, поэтому привыкли к запаху. Она никогда не пила их кровь, они были ее друзьями, а жажду утоляла за счет их диких сородичей, которых ловила в пустыне.
Я взял своего дромадера под уздцы, и мы прошли через символический вход в Алиму, над которым хной был нарисован знак колдуньи.
– Так где твой дом или пещера?…
– В самом центре города. Видишь вон тот дворец? Нам туда.
