Я еще раз подошел к окну, через которое убили Костю, и внимательно его осмотрел. Толстое стекло подправило траекторию пули, летевшей точно в сердце. Это было предупреждение. Снайпер мог попасть в любого из находившихся в комнате, но больше стрелять не стал. Он охотник. А мы дичь. За Нейварком следить несложно, он публичная фигура, по этой же причине убивать его не стоит, слишком большая шумиха поднимется. Или нет? Или все это мои досужие домыслы и убийце невероятно повезло. Все время, пока мы ехали на заднем сидении старого микроавтобуса в схрон Нейварка, я думал об этом. Вспомнил свои старые навыки. Взвесил «за» и «против», картина стала более ясной. Вдруг вспомнил последние слова Кости и мурашки побежали по моей коже. Константин не был внешне особо религиозен, и услышать от него такие слова был для меня, мягко скажем, шок. Мои размышления прервала Маша, Стас задремал под мерное покачивание машины.
– Как думаешь, нам еще долго ехать?
– Не знаю, наш радушный хозяин не сказал об этом.
– Я очень хочу в душ. Мне кажется, что мои руки еще пахнут Костиной кровью. Такой страшный запах.
– Думаю, у тебя будет на это время.
– О чем ты задумался? Так односложно отвечаешь.
– Думаю над тем, кто за нами охотится и как от него защититься. То, как погиб Костя, заставило меня вспомнить все свои умения и я пришел к выводу, что это не могла быть случайность. Слишком мощная винтовка, слишком большая точность и слишком, – я осекся.
– Что? Что слишком?
– Слишком хладнокровно, чтобы быть делом рук просто снайпера, это охотник, охотник экстра–класса. Один единственный выстрел. Он играет с нами. Дает понять, что нас ждет: одного за другим. И я чувствую себя совершенно беспомощным перед этим невидимым противником, который стреляет только для того, чтобы убить.
– Не пугай меня еще больше. Из головы еще не выходят Костины слова. С кем говорил Костя перед своей… смертью? Он ведь видел кого–то? Значит, там что–то есть? – она показала на небо.
– Костя никогда не сомневался, что там Кто–то есть. Считал, что это большое начальство, к которому надо будет обязательно отправиться, рано или поздно, но лучше поздно, – я натянуто улыбнулся, – я видел такое несколько раз, когда на моих руках в сознании умирал человек. Наверное это, и еще смерть родителей, заставило меня обратиться к Богу. Неизбежность и страх.
– Помнишь, когда мы были в храме в Фессалониках, там читали какую–то книгу.
– Апостол.
– Там были слова, что любовь никогда не прекратится. В физике есть понятие квантового равновесия. Оно бесконечно и объемлет все. Мы ученые, и пытаемся говорить с миром языком науки, а, может быть, уже все сказано, языком веры. Раз любовь вечна, как вечно квантовое равновесие, то она есть Бог?
– Бог есть любовь, и пребывающий в любви в Боге пребывает и Бог в нем пребывает.8
– Интересно. А это откуда?
– Из Евангелия, из какого не помню, наверное, от Иоанна.
– Когда приедем домой, я обязательно прочту. Ты мне поможешь, если я что–то не пойму?
– Конечно.
– Тогда не бойся. В любви нет страха, ты же слышал. Все происходящее лишь результат действия Бога, который нас любит и хочет нам помочь. Мы просто не понимаем все, поскольку конечное не может понять бесконечность.
– Мне порой страшно становится, как ты начинаешь свою логику включать и объяснять мне с ходу те вещи, до понимания которых я доходил не один год.
– Мне это помогает абстрагироваться. Когда я думаю, я чувствую себя уверенней.
Машина остановилась в закрытом дворе перед небольшим домом.
– Кажется, приехали, – встрепенулся Стас.
В салон заглянул Нейварк.
– Приехали. Располагайтесь. На отдых у вас есть четыре часа.
–
– Финч, у меня для тебя приятные новости.
– Ты нашел «туристов»?
– Да, в Бургасе. Один из них уже мертв. Я не мог подобраться к оставшимся, там были сплошь оперативники из Интерпола.
– Тревор, твои слова как бальзам на душу. Ты следишь за остальными? И кстати, как ты понял, что это именно они?
– Прочел по губам покойника. После того как они покинули пост дорожно–патрульной службы – нет. Мне нужны ваши мощности для поиска целей.
– Не перестаю удивляться твоей разносторонности. Что еще говорил покойник?
– Ничего существенного, кроме информации о звонке офицера из посольства генералу Никитину, начальнику управления внешней разведки.
– Подробности.
– Нет подробностей, разговор повернул в другое русло.
– Хорошо, я загружу Коркюта.
– Жду от вас новых данных.
Росс повесил трубку. Финч набрал Коркюта, дал ему информацию для ищеек и начал думать.
«Куда дальше отправятся «туристы»? Слишком велика вероятность, что сейчас они залягут на дно, им помогает Интерпол. Как они собираются покинуть страну? Надо перекрыть аэропорт и вокзал, сообщение о заложенной мине станет головной болью на полдня для всех экстренных служб и находящихся в городе оперативников. Тогда они сядут на паром. Скорее всего в Севастополь, там база ВМФ, оперативный штаб, туда они и направляются. Если доберутся, то окажутся вне досягаемости спецов Росса. Выход? Не дать им добраться. Все зависит сейчас от ребят Коркюта».
