С тех пор как в уши мира прозвучалислова Спасителя о первенстве любви,умножились в душе людской печали:поскольку как любовь ту ни зови,она обычно к людям не приходит,а если и зайдет на огонек,то, ночку погостив, опять уходит, —и половая связь ее конек.Зато следы ее как звезды в небе:не гаснут в сердце светочи родства, —но бродит в этом мире, как в Эребе,тот, чья любовь и по родству мертва.И мысль о том, что мы недолюбиликого-то очень близкого себе:того, кого любить обязаны мы былисогласно общепринятой судьбе, —она, грозя душе осиным жалом,не позволяя совесть обмануть, —как холодок под тонким одеяломнам не дает как следует уснуть.<p>Званые на пир</p>Чем больше теплоты в любовной связи,тем меньше тянет говорить о ней, —простой узор не ищет тонкой вязии бессловесность слов любых сильней.То чувство, что не может жить без слова,не стоит даже медного гроша, —ведь не имеют статуи покрова,и тело там и есть сама душа.Пространство шумно, зато тихо время,непостижимо таинство сие:путь от рожденья к смерти нам не бремя, —так жизнь перетекает в бытие.И как на будущем, посмертном пиреобщаются все мыслями без слов, —так званых уже в этом тесном миревеликий отмечает Крысолов.<p>Опасный соблазн зеркала</p>Смотрю я в зеркало — со мной там некто схожий,по жизни суетится, точно мелкий бес, —и спрашиваю я: где образ мой, но — божий,что на Весах предвечных мой представит вес?Нет ничего в зеркальном нашем отраженье,что мы не знали бы дословно о себе, —и наше в ту минуту дум и чувств броженьепо кругу замкнутому родственно ходьбе.Но вдруг, случайно обернувшись, я заметилна мне задержанный спокойный взгляд жены:как был надышенностью он и полн и светел,и сколько было в нем душевной тишины!..И, разумеется, супружеской любовив том взгляде толика изрядная была, —на ней стою я, точно Церковь на том Слове,и без нее мне жизнь без шуток не мила.И я хочу — пусть знаю я, того не будет —чтоб на меня — помимо мыслей в сердце стрел —Тот, Кто нас всех когда-нибудь рассудит,хотя бы раз тем самым взглядом посмотрел.<p>Баллада об измене</p>
