— Твой организм не поддался не одному, но пострадал. Я слышал, что в твоей медкнижке есть символ, который означает неподвластный, свободный, это про тебя, Эмму, Агнес, Итона и Стива, вы особенные, таких на свете мало. Так вот в тех пробирках было что-то типа чипа, который контролирует твои действия. Твоими действиями управлять не получилось…
— То есть те уколы на шее, это дело рук Локонса? — спросила я, надеясь на положительный ответ, хотя зачем? Что даст мне эта правда? Я обещала себе, что больше никаких тайн не будет, но видно ошиблась
— От части… Я сказал, что сильно жалею, что ввязался в это. Локонс, увидев, что мы сближаемся, потребовал, чтобы я заставлял тебя ночевать у себя, пока он вкалывал в тебя эту дрянь. Прости, прости меня пожалуйста
— Ты не виноват, продолжай пожалуйста
— Те коробки с оружием, что вы нашли в трибунах, это было настоящее. Понимаешь, у Локонса недавно была жена и дочь, которых убил человек с таким символом, как у тебя, он был как ты. Поэтому Локонс и разозлился на всех особенных и решил их истребить. Когда он узнал, что в лагерь приехали вы, с таким символом, то решил не медлить и убить вас…
— Но мы же не сделали ему ничего плохого, — оправдывалась я, обычное мужское кино, но почему-то актриса в нём именно я и возможно умру по-настоящему
— Я ему так и сказал, но он не послушал. Пейнтбол был создан для того, чтобы натренировать подростков в стрельбе. То оружие из трибун будет использовано сегодня в полночь, чтобы вас убил кто-то из лагеря. Шанс убийства очень велик, но из лагеря не сбежать
— А почему мы раньше не сбежали? Ты же давно уже знал, — эта мысль крутилась с самого начала разговора
— Да, но Локонс поставил ультиматум. Либо я вам помогаю сбежать, и он заставит тебя и твоих друзей испытывать боль до конца жизни, либо вы остаётесь в лагере и вас убивают без боли
— Но почему Локонс нас раньше не убил, например сам?
— Он всегда использовал пешек
— Как он заставит других нас убить?
— Сыворотка, он её может вколоть остальным и сказать им подчиняться его. Потом скажет убить и всё. У него в компьютере есть программа, которая контролирует чьи-либо действия
— Значит, сегодня наш последний день вместе…
— Я этому не позволю случится. Ты хорошая девушка, ты сегодня не умрёшь, а проживёшь долгую и счастливую жизнь, с теми кого любишь, и я буду рядом, обещаю. Всегда. Когда подрастёшь, твой второй юбилей, когда сдашь на права, купишь дом, выйдешь замуж, родишь прекрасную дочь или сына, станешь бабушкой, я буду рядом.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я, всё ещё прокручивая, как так получилось, что меня и моих друзей хочет убить один ненормальный тип, — Лео? А Локонс ведь не такой как мы?
— Он обычный, как и я
— То есть на него тоже подействует эта сыворотка? — поинтересовалась я, Лео сел на край кровати и сложил руки на коленках.
— Получается, что да
— А как он нам её вколет? Мы же все в сознание, а колоться никто не будет, вдруг там наркотики
— Нет, когда вы играли в пейнтбол, то после игры пили жидкость в стаканчиках, там была сыворотка, вы пили её в слишком больших дозах. Самое сильное вещество было, когда ты впала в кому на три дня. Оно сейчас течёт по твоему организму и всех, кто здесь есть.
— Значит ровно в полночь все, кроме нас пятерых плюс ты, будут, как роботы и будут хотеть нас убить… А если убить Локонса? До запуска своей программы?
— Можно попробовать, но на выстрел соберутся все и увидят, кто к этому причастен
Какое-то время мы разговаривали, обдумывали как сбежать или уменьшить шанс на убийство хотя бы одного из нас. Да, Лео сделал правильно, что не позволил нас сбежать, проще будет умереть и больше никогда не видеть боли, страдания и смерти близких тебе людей, чем уйти из лагеря и по очереди терять любимых. На его бы месте я сделала бы также. Я его за это не виню, просто стоило раньше рассказать, было бы больше времени на раздумья
Через пять минут молчания, мы решили пойти в нашу комнату и рассказать об этом моим друзьям, которых я возможно вижу последний день. Тогда последние эмоции, которые я увижу будут сосредоточенность, осознанность действий и страх, чем смятения, страх и паника. Я не хочу не себе такую участь, ни друзьям, которых успела полюбить, сестру, которую только недавно нашла, мои друзья это моя семья, которую не хочу вновь потерять. Мне хватило смерти моих родителей, которых я даже не помню, а смерти моих друзей, сестры и дяди, не переживу.
Итон, Эмма, Стив и Агнес слушали нас внимательно, иногда вставляя свои вопросы, но не верили нам на слово. Только в глазах Эммы и Агнес была твёрдая уверенность, что так и будет.
— Смешная шутка, — съязвил Стив, хмыкнув, упав обратно на кровать.
— Ты дурак или как? Не веришь Лео, поверь Мие, — рявкнула Эмма, Стив после этого повернул голову и посмотрел мне в глаза. В-первые вижу такие чистые, как родники эмоции, его взгляд наполнен верностью и любовью. Бабочки, которые никогда до этого не просыпались, вспорхнули и стали кружить.
— Нигде спрятаться не получится? — осторожно спросил Итон