На экране громоздились огромные сугробы. Если внимательно вглядеться, можно заметить торчащие из снега острые концы стабилизаторов с красными звездами. Это механики и техники самолетов вместе с летчиками очищают стоянки и рулежные дорожки. Роют лопатами. На полосе работают бульдозеры.
— Обратите внимание на термометр! — советует командир подразделения. — На нем сорок пять градусов. Добавлю, что ветер северный, скорость двадцать пять метров в секунду.
Снова мелькают кадры. «Миги» стоят на старте. Около самолетов расхаживают летчики дежурного звена.
И вот «миги», стремительно пробегая по снежной полосе, ушли в небо. Истребители еще не вернулись из полета, как повалил густой снег. Налетевший буран снова засыпает стоянку. На полосу вываливаются бульдозеры и старательно расчищают ее. В стороне стоит белый медведь, смотрит на бульдозеры, на людей, снующих около них, на ярко сверкающие самолеты, стоит, как бы задумавшись, удивленно раскачиваясь из стороны в сторону.
Создатели фильма отнюдь не думали запугивать зрителей. Они показали службу на Севере такой, как она есть, — со всеми трудностями и стихийными бедствиями. Это так и понял полковник Здатченко. Ему очень захотелось узнать, как летчики его эскадрильи восприняли показанные кадры. В отблеске неяркого света он покосился на сидящих рядом майоров Федорова и Карабанова. Вспомнил свое первое впечатление от знакомства с этими офицерами. Командир эскадрильи майор Карабанов показался немного суетливым, замполит майор Федоров сразу расположил к себе удивительно доброй улыбкой и открытым взглядом синих глаз. О каждом летчике он отзывался восторженно, не забыв отметить, кто из них коммунист, а кто комсомолец.
— По вашему докладу, товарищ майор, у вас все летчики хорошие, — строго перебил тогда Федорова полковник Здатченко. — А разве в эскадрилье не было нарушений? Не накладывали дисциплинарных взысканий?
— Все было, конечно. Например, лейтенант Кузовлев опоздал из отпуска, — серьезно ответил Федоров.
Новый кадр:
Картина Васнецова «Три богатыря». Добрыня Никитич, Илья Муромец и Алеша Попович выехали в дозор. Пристально вглядываются вдаль. Примечают, не появился ли враг, не обижают ли кого. Наделены силой богатыри. Уверены они в своем испытанном оружии. У одного тяжелый меч, у другого острое копье, а у третьего лук со стрелами. Сумеют они постоять за правду народную. А впереди раздольное, широкое поле в цветах. Величава и спокойна русская земля.
В зале раздались громкие аплодисменты. Начиналось представление. Луч света медленно сполз с картины, и прямо на зрителей в белом свете зашагали три живых сказочных богатыря: Добрыня Никитич, Илья Муромец и Алеша Попович. На каждом боевые доспехи, а в руках доброе оружие.
Расправив усы, Илья Муромец загудел раскатистым басом:
Откашлялся Добрыня Никитич, зазвенел шпорами:
Третий богатырь, Алеша Попович, натянул тетиву-и пустил стрелу в потолок:
— Уж ты гой еси, государь да Илья Муромец! Далеко ли путь держишь со товарищами? — спросил подполковник Иванов, подходя к богатырям.
— Мы едем служить… за землю российскую… — в один голос ответили богатыри.
— Спасибо за службу ратную от всей земли российской. Надежно вы несли службу на границе нашей, добро прикрывали небо Севера! Благодарим вас всех: тебя, добра молодца Илью Муромца, тебя, Добрыню Никитича, и тебя, Алешу Поповича.
— Гой еси, государь ты добрый, — певуче спросил Илья Муромец, — а пришла ли наша смена на службу ратную, готовая защищать землю российскую и небо Севера? Кому передам я свою палицу булатную сорока пудов? Кому передаст свой меч славный Добрыня Никитич, а Алеша Попович-млад — свой лук и стрелы каленые?
— Пришла смена, добрый молодец Илья Муромец, — сказал подполковник Иванов.
— Гой еси, государь ты наш полковник Здатченко, майор Карабанов со своими первыми помощниками, подойдите ко мне и примите оружие доброе. Повоюйте за землю российскую, постойте-ка на границе, защитите небо Севера! — громко сказал Илья Муромец и легко приподнял палицу над головой.
