Мучительная тоска сжала мне горло. Потерянно посмотрела я вокруг.
— Прошу вас, скажите мне откровенно, господа, о причине вашего визита.
— Я уже давно собирался навестить вас, Ваше высочество, — сказал Фуше. — Но когда я понял выдающуюся роль вашего супруга в этой битве народов, я почувствовал настоятельную необходимость засвидетельствовать Вашему высочеству мою глубокую симпатию. Симпатию, которую я питаю уже много лет.
Да… наполеоновский министр полиции уже много лет шпионит за нами.
— Я вас не понимаю, — сказала я, глядя на Талейрана.
— Неужели действительно так трудно понять мысли бывшего профессора математики, Ваше высочество? — спросил Талейран. — Войны — это математические действия. В войнах всегда есть свой икс. И в этой войне тоже. А после встречи с царем не стало икса. Икс — это шведский принц, мадам.
— Какая выгода Швеции от этих встреч? Почему пакт с Россией взамен нейтралитета? — вмешался граф Розен.
— Боюсь, что нейтралитет Швеции не мог быть сейчас удобен, так как император занял шведскую Померанию. Разве вы недовольны политикой вашего наследного принца, молодой человек? — вежливо спросил Талейран.
Граф Розен ответил:
— Русские располагают ста сорока тысячами человек, а Наполеон…
— Почти полумиллионной армией, — сказал Талейран уверенным тоном. — Но русская зима, отсутствие квартир и пищи может привести к плохому концу самую огромную армию в мире, молодой человек.
Я поняла! Отсутствие квартир… Боже мой, я поняла!..
В этот момент зазвонили колокола. М-м Ля-Флотт открыла дверь и почти прокричала:
— Новая победа! Мы выиграли битву под Бородино!
Мы были неподвижны. Звон колоколов обрушивался на меня волнами. Мои мысли бежали слишком быстро. Наполеон хочет расквартировать армию в Москве на зиму. Какой же совет дал царю Жан-Батист?
Фуше и Талейран имеют шпионов и осведомителей во всех армиях и во всех странах. Если они нанесли мне визит сегодня, это значит, что Наполеон проиграет эту войну.
Я не знаю — когда, я не знаю — как, но я знаю, что Жан-Батист добился свободы для маленькой северной страны. Но Пьер умрет от холода, а Виллат… Вернется ли Виллат живым?
Талейран откланялся первым. Фуше остался. Он сидел, откусывая пирожное маленькими кусочками, проводя языком по тонким губам, рассматривал портрет Наполеона и казался очень довольным. Довольным чем? Новой победой? Самим собой? Но ведь он в немилости…
Только когда колокола замолкли, он встал.
— Это салют нации, а нация нуждается в отдыхе, — заявил он.
Я не могла понять скрытого смысла его слов.
— Мы со шведским принцем одного мнения: пора быть миру, — сказал он. Потом склонился к моей руке. Губы его, холодные и клейкие, были так противны, что я быстро отдернула руку.
Потом я вышла в сад и села на скамью. Граф Розен подошел ко мне.
— Этот герцог Отрантский в курсе переговоров в Або. Он мне кое-что рассказал. Его высочество сопровождали камергер Веттерштедт и гофмаршал Адлеркрейц. Сначала царь остался наедине с Его высочеством, потом участие в переговорах принял английский посол. Предполагают, что Его высочество организовал переговоры между Англией и Россией. Это союз против Наполеона, Ваше высочество. Говорят, что и Австрия тоже…
— Но австрийский император — тесть Наполеона.
— Это ничего не значит, Ваше высочество. Наполеон принудил его к этому браку. Никогда Габсбург по доброй воле не согласился бы быть тестем выскочки.
«Я присутствовала в соборе Нотр-Дам в то время, как этот выскочка, как вам угодно называть императора Франции, взял из рук папы корону и возложил себе на голову. Я стояла позади Жозефины и держала на подушке ее кружевной платок», — подумала я.
— Может быть, когда все будет кончено, Бурбоны вернутся на трон? — меланхолично сказал Розен.
Я бросила на него взгляд сбоку. Лицо с тонкими классическими линиями, светлые волосы…
— Я представлю вас императрице Жозефине, граф, — сказала я. — После развода она плакала два дня и две ночи. Потом она заставила массажистку привести свое лицо в порядок и заказала сразу три новых туалета. Она улыбается закрытыми губами. Поэтому Наполеон украл в Италии портрет Моны-Лизы. Жозефина похожа на нее.
Я покажу графу самую красивую женщину Парижа. Я спрошу у Жозефины, как ухаживать за моим лицом. Раз уж судьба дала шведам в наследные принцессы выскочку, пусть она будет хоть красива!
Потом я поднялась к себе писать.
Вошла Мари.
— Нет ли писем от полковника Виллата? Может быть, что-нибудь о Пьере?
Я покачала головой.
— После этой новой победы царь, вероятно, запросит мира, и скоро Пьер вернется домой. Может быть, он вернется еще до зимы, — размышляла вслух Мари.
Она опустилась на колени и сняла мои туфли. Она очень поседела, ее руки стали грубее, суставы утолщились. Всю жизнь она делала черную работу и посылала деньги на воспитание Пьера.
Сейчас Пьер марширует к Москве. Жан-Батист, что будет с Пьером в Москве?
— Спи спокойно, Эжени. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Мари.
Точно так, как в те времена, когда я была маленькая… Кто-то укладывает моего Оскара? Один, два, три адъютанта? Или камергеры?