— Князь Беневентский был так любезен, что предоставил в мое распоряжение свой дом, — сказал царь, улыбаясь. — Я сожалел лишь о том, что ваш супруг не вошел в Париж рядом со мной, — он поморгал и слегка прикрыл веками светло-голубые глаза. — Я рассчитывал, что мы будем в Париже вместе. Мы обменялись столькими письмами! У нас даже возникли некоторые разногласия по поводу будущего Франции.
Я улыбалась и маленькими глотками пила шампанское.
— Я с нетерпением ожидаю прибытия вашего супруга. Надеюсь, вы знаете, как скоро можно ожидать его приезда?
Я покачала головой и выпила еще глоток шампанского.
— Временное правительство Франции — под руководством нашего друга, князя Беневентского, — он поднял свой бокал и слегка наклонил голову в сторону Талейрана. Талейран поклонился. — Временное правительство сообщило нам, что Франция стремится к возвращению Бурбонов и считает, что лишь реставрация может сохранить мир. Я несколько удивлен. А что думает по этому поводу Ваше высочество?
— Я ничего не понимаю в политике, сир.
— В беседах с вашим супругом, мадам, я выразил свое предположение, что французский народ не очень желает реставрации Бурбонов. Я предложил вашему супругу создать во Франции новую династию — королем маршала Франции Жана-Батиста Бернадотта, наследного принца Швеции.
— И что ответил мой муж, Ваше величество?
— Это поразительно! Он ничего не ответил, Ваше высочество. Мой дорогой кузен, принц Швеции ничего не ответил на мое письмо с этим предложением. Его высочество не прибыл в Париж в нужное время, и мои курьеры не смогли его найти. Его высочество… исчез. Австрийский император и король Пруссии настаивают на возвращении Бурбонов. Англия уже приготовила военное судно, чтобы доставить во Францию Людовика XVIII. Поскольку принц Швеции не отвечает и его нет, я склоняюсь в сторону желаний французского правительства и моих союзников. Жаль! — И сразу: — У вас очаровательная гостиная, мадам.
Мы встали и подошли к окну. Мы стояли рядом. Я была ему по плечо.
— Какой прелестный сад!
Бог мой! Мой сад в этом году был такой заброшенный и неприглядный.
— Я живу в бывшем доме Моро.
Царь прикрыл веки.
— Пушечное ядро оторвало ему обе ноги. Моро принадлежал к моему штабу, он умер в начале сентября. Ваше высочество не знали разве?
Я прислонилась к холодному стеклу.
— Моро — один из наших старых друзей. Они вместе с моим мужем защищали Республику для французского народа.
Я говорила очень тихо. Мы были одни в нише окна — русский царь и я. Даже Талейран не слышал нас.
— Видимо из-за своих республиканских взглядов ваш муж не согласился на мое предложение, мадам.
Я молчала.
— Молчание — знак согласия.
Я молчала, и во мне поднимался гнев. Мне было необходимо все-таки высказаться перед ним.
— Сир…
Он наклонился ко мне.
— Дорогая кузина…
— Сир, вы ведь предлагали моему мужу не только корону Франции. Вы предлагали ему также руку одной из великих княжон России…
— Действительно, стены имеют уши. Однако я удивлен, что стены замка Або также имели уши… — он засмеялся. — Знаете, что ваш супруг мне ответил?
Я молчала. Мой гнев прошел, осталась только усталость.
— Наследный принц ответил мне: «Разве я уже не женат?» Более к этому вопросу мы не возвращались. Вы, надеюсь, успокоились теперь, Ваше высочество?
— Я не беспокоилась, сир. Во всяком случае, по этому поводу. Выпейте еще бокал, мой дорогой… кузен.
Талейран подал нам бокалы. Он больше не оставлял нас одних ни на минуту.
— Если я могу быть вам чем-нибудь полезен, приказывайте, Ваше высочество, — галантно сказал царь.
— Вы очень добры, сир, но я ни в чем не нуждаюсь.
— Может быть, почетный караул из офицеров моей гвардии?
— Ради Бога, не надо!
Талейран улыбнулся своей немного насмешливой улыбкой.
— Понимаю, — сказал царь. — Конечно, я понимаю, дорогая кузина, — он склонился к моей руке. — И если бы я познакомился с вами раньше, я никогда не сделал бы такого предложения наследному принцу Швеции. Я говорю о своем предложении в замке Або…
— Но вы же хотели ему добра, — сказала я, чтобы его утешить.
— Женщины в моей семье, об одной из которых шла речь, к сожалению, некрасивы. Вы же… дорогая кузина… — конец фразы потерялся в звяканье шпор.
Дверь уже давно закрылась за моим высоким гостем, а я стояла неподвижно посреди гостиной. Я так устала, что не могла двигаться. Мой взгляд упал на корзину фиалок.
— Граф Розен, откуда эти фиалки?
— Их привез Коленкур. Он привез их из Фонтенбло.
Я подошла к камину. Среди цветов лежало письмо.
Я открыла конверт и вынула белый листок, на котором была выведена одна буква: «Н»… Я погрузила руки и лицо в корзину фиалок. Они пахли так нежно, они были еще живые и уже почти мертвые.
В эту ночь с 12 на 13 апреля я не гасила свечи на своем рабочем столе. Пробило час ночи. Я была вся напряжена. Я вслушивалась в тишину ночи, и она казалась мне такой глубокой!