– Чтобы она объяснила Рикки. Я же ничего плохого не делал! Сейчас он думает, что я… этот… как его… дон…
– Дональд Дак? – подсказал Мартышка.
– Нет, донжуан. Если Рикки не объяснить, что мы с Полли – просто друзья, он на все способен. Вы бы посмотрели вчера! Как сумасшедший.
– А если он тоже придет к Полли?
Хорес, направлявшийся в спальню, остановился.
– И то правда! Вы думаете, лучше позвонить?
– Ну что вы! Разве можно решать по телефону такие деликатные дела? А язык взглядов? А незаметные, но незаменимые жесты? Тут нужен посол. Поручите это Мартышке.
– Мартышке?
– Златоуст! Да-да, понимаю. Вы думаете, он не захочет, ведь вы отказали ему в деньгах. Дорогой мой, Мартышка – истинный рыцарь. Да, собственно, почему бы не дать такую малость?
– Двести фунтов!
– Двести пятьдесят, вы не расслышали.
– Это же очень много!
– За собственную жизнь? Я замечаю в вас какую-то мелочность. Боритесь с ней.
– Почему все одалживают у меня?
– Потому что у вас есть деньги. Надо же платить налог за прапрапрабабушку, которая не могла отказать Карлу II. Дорогой мой, – обратился он к Мартышке, – расскажи мне подробней про этого Рикки. Он сильный, да? Быть может, очень сильный?
– Очень, дядя Фред.
– И ревнивый. Так, так… К тому же вспыльчив. Неприятное сочетание свойств. Я встречал людей этого типа. Помню, был такой Кирпич Восток. Избил своего приятеля из-за одной девушки, а потом места себе не находил. Чуть свет – он у больницы, под окнами, дрожит как лист. Я ему сказал: «Дрожать как лист надо было раньше, когда ты еще его не душил»…
– Двести пятьдесят хватит? – спросил Хорес.
– Да. Спасибо, старик.
– Значит, ты пойдешь к Полли?
– Только сперва поем.
– Я дам тебе адрес. Она очень умная, схватывает на лету. Ты уж постарайся.
– Будь спокоен!
– И поторопи ее, а? Пусть объяснит сегодня. Что ж, надо одеться.
Когда дверь за ним закрылась, лорд Икенхем взглянул на часы.
– Смотри-ка! – заметил он. – Мне тоже пора, меня ждет Эмсворт. Видишь, как все удалось. Встретимся у Плума, я потом зайду к ним. Кланяйся Полли и не играй в карты с Пудингом. Прекрасный человек, светлая личность, но любит одну игру, называется «Персидский шах». Огонь поедающий[6], иначе не скажешь! В общем, не играй.
Поскольку лорд Эмсворт повторял несколько раз наименее важные части своих рассказов, только к концу трапезы гость его узнал обо всех злоключениях. Хозяин же поправил пенсне и поглядел на него с надеждой.
– Что вы посоветуете, Икенхем? – спросил он.
Лорд Икенхем вдумчиво съел сырную соломку.
– Необходимо предпринять некоторые шаги, – отвечал он. – Вопрос лишь в том, какие именно.
– Да, да, да.
– Что у нас есть? – продолжал гость, орудуя хлебом, ножом и редиской. – Одна свинья, одна сестра, один герцог.
– Да-да.
– Герцог стремится к свинье.
– Да.
– Сестра его понимает.
– Да.
– Свинья, без сомнения, предпочла бы держаться в стороне. Прекрасно. Что же отсюда следует?
– Не знаю, – сказал лорд Эмсворт.
– Вот что: центр, сердцевина, суть этого дела – свинья, и никто другой. Устраним свинью, и все уладится. «Как, нет свиньи?» – спросит герцог и после естественного, но неглубокого разочарования переключится на… ну, на что-нибудь, чем занимаются герцоги. Следовательно, дорогой Эмсворт, выход один – спрятать свинью в надежном месте и держать там, пока герцог не уедет.
– Как же ее спрятать? – робко поинтересовался граф.
Лорд Икенхем поглядел на него с одобрением.
– Я ждал этого вопроса, – сказал он. – Ваш ясный разум не мог упустить самой сути. Отвечу: это нетрудно. Ночью, с сообщником, вы грузите ее на какую-нибудь повозку (один – толкает, другой – тянет) и везете ко мне, а у меня за ней будут ухаживать, как за любимым ребенком. Да, от Шропшира до Хэмпшира далеко, но можно кормить ее в пути. Проблема одна: кого взять в сообщники. Кому вы доверяете в замке?
– Никому, – отвечал лорд Эмсворт.
– Вон как… Это осложняет дело.
– А вы бы не могли приехать?
– Я бы рад, но жена строго-настрого запретила мне уезжать из Икенхема. Замечу, что она верит в неограниченное единоначалие.
– Но вы же не в Икенхеме!
– Да, ее нет, и я сбежал. Но она часто упоминала о дружбе с вашей сестрой. Если я приеду в Бландинг, леди Констанс меня выдаст. Напишет, как скрасил я тоскливую сельскую жизнь… В общем, вы понимаете.
– О да! Да, да, да, да, да.
– И тем не менее, – продолжал гость, поедая редиску, сыгравшую роль леди Констанс, – выход есть. Он есть всегда. Мы поручим все это Пудингу.
– А кто такой Пудинг?
– Мой близкий друг. Он любит немного подработать. Я как раз собирался к нему. Не пойдете?
– С превеликим удовольствием. Он далеко живет?
– Совсем близко. Возле Слоан-сквер.
– А то, знаете, я должен в три часа быть у сэра Родерика Глоссопа. Конни сказала, чтоб я пригласил его сюда, но это, это… нет! Вы его знаете?
– Недавно сидел с ним рядом на банкете.
– Говорят, очень талантливый человек.
– Да, так он мне и сказал. Он себя очень ценит.
– Конни хотела, чтобы я его привез, для герцога. Надо пойти к нему, а я хочу к Пудингу. Мы успеем до трех?
