— Это туареги, Константино. Удивительный народ, ты увидишь. А что до моей просьбы, то я как-то спас от рабства их аменокаля и его семью. Они поклялись, что будут помогать мне в любых делах, а их клятвы имеют особую силу. Какая-то варварская магия, на удивление действующая. Я с ними вижусь периодически, когда приплываю торговать, и каждый раз они напоминают мне о клятве. Им вроде как обидно, что я ничего у них не прошу.
Я мысленно прикинул и кивнул.
— Мне нравится твой вариант. Согласен.
— А пока ты будешь путешествовать, я хочу предложить синьорине Татьяне быть гостьей в моём доме. Жена будет рада…
— Я еду с Константином, — твёрдо заявила Таня. — Это не обсуждается.
Роспильози моргнул и тряхнул головой.
— Синьорина, должен вас предупредить, путешествие будет не слишком комфортным. Пустыня не предполагает удобств, там много диких зверей, а…
— Ах, дорогой деверь, — Таня покровительственно улыбнулась, — когда мы только познакомились с Константином Платоновичем, на нас напала стая волков. Кажется, я уложила всего на пару штук меньше, чем он.
— Из ружья?
— Большинство. А одного, кажется, ножом.
— Двоих, — я кивнул, — вожака и ещё одного.
Распильози посмотрел на наши серьёзные лица и громко расхохотался, отбросив приличия.
— Вы мне нравитесь всё больше, синьорина! Гарантирую, с таким характером вы легко станете своей у туарегов. Кстати, центурион Деметрио тоже едет с вами?
— Да, и ещё одна моя помощница и слуга. Нас будет пятеро.
— Решено! Тогда я жду вас вечером в порту, за час до заката. А теперь разрешите откланяться. Мне нужно распорядиться насчёт припасов для вашего путешествия.
В вечерних сумерках четырёхмачтовая тартарона «Юная Амелия» вышла из порта Неаполя и понесла нас на юг.
— У меня самый быстроходный корабль на этом побережье, — безбожно хвастался Роспильози. — «Амелия» долетает до Туниса меньше чем за двенадцать часов при попутном ветре. Я обгонял османские фрегаты, а это вам не купеческие полакры.
Он устроил нам целую экскурсию, показав в том числе орудийную палубу. Тартарона несла тридцать пушек на боевых деланных Знаках. На корабле был свой неплохой оружейник, который содержал их в идеальном порядке. Кроме того, в команде у Роспильози имелись два мага с Талантами — бастарды, как объяснил он, не прижившиеся в семьях отцов.
— Можем отбиться от любого военного судна, — с гордостью сообщил Медведь, выпятив грудь, — если оно попытается нас задержать.
— И от пиратов?
Он хитро улыбнулся.
— Смотря от каких, брат. Я ведь тоже в некотором роде пират. Формально я состою в трёх морских братствах — плачу ежегодную долю в общий котёл и свободно плаваю от Танжера до Бейрута. А всякая мелочь не рискует пробовать на зуб мою «Амелию».
— Удобно ты устроился.
— Пришлось, — он развёл руками, — жизнь заставила. Впрочем, я не жалуюсь: с детства обожаю море и воевать, а здесь эти две любви сошлись вместе.
И Медведь улыбнулся, как человек, нашедший своё место в мире.
— А теперь нас ждёт ужин от лучшего повара Неаполя. Специально заказал у него самые изысканные блюда — вам ещё не скоро придётся отведать что-то подобное.
Ужин и вправду оказался не хуже любого великосветского обеда, который мне довелось посетить. Роспильози на этот раз развлекал нас байками о своих морских приключениях: как обманывал османов, заводил дружбу с пиратами и возил контрабанду во Францию. Судя по лакунам в повествовании, он щадил чувства Тани и вымарывал из рассказа все кровавые подробности. Но угадать, что за моменты он опустил, было несложно, а моя фантазия дорисовала все недостающие детали.
— А теперь, синьоры и синьорины, я хочу показать вам самое потрясающее зрелище в мире. Прошу за мной!
Он отвёл нас на ют и указал на море за кормой.
— Закройте глаза, сосчитайте до десяти и посмотрите на звёзды и море. Поверьте, вы никогда не забудете это.
Луна ещё не взошла, и небо казалось чёрной бездной, на которой особенно ярко горели звёзды. Бесконечная дорога Млечного Пути тянулась от одного края горизонта до другого. А под ним была не менее тёмная бездна моря, на глади которой загадочным зеленоватым светом мерцали длинные полосы, будто мазки художника-великана. И можно было перепутать, где верх, а где низ, потому что две темноты, неба и моря, словно переливались одна в другую.
— Иногда мне кажется, — тихо-тихо произнёс Медведь, — будто я веду корабль через великую пустоту, прокладывая курс между звёздами. Мне чудится такое, что никому из людей и не снилось. Атакующие диковинные корабли, пылающие над красной звездой. Мерцающие лучи небесного света, разрезающие мрак у огромных сияющих ворот. Но эти видения исчезают, как слёзы под дождём, и мне остаётся только бороздить моря и смотреть на звёздное небо.
Я не стал его ни о чём спрашивать. Есть, знаете ли, такие темы, которые невозможно обсуждать вслух ни с одной живой душой. У меня ведь тоже найдётся кое-что, о чём я молчу и стараюсь даже не думать. Вот пусть и лежат эти скелеты в самом тёмном шкафу до своего срока.
