— Габаль-Эль-Увейнат отсюда в тысяче миль, — вождь усмехнулся. — Теми, которыми измеряет расстояние наш друг Орсо.
— Мне кажется, путешествие туда растянется надолго. А я должен быть в Каире через месяц.
Аменокаль рассмеялся.
— Ты не видел, как ходят по пустыне наши верблюды, Акотей. Мы успеем, не сомневайся.
На следующий день, когда караван остановился на стоянку, состоялось знаменательное событие. Явление Мурзилки туарегам.
Рыжий котяра от самого Тобрука спал в багаже, устроив себе гнездо в моих вещах. Пару раз он вылезал во время ночёвок, ел и забирался обратно, так что его видел только я. А тут он будто почувствовал, что предстоит долгое путешествие, и вышел из палатки на всеобщее обозрение. Уселся перед входом и стал оглядывать стоянку суровым взглядом.
Первым его заметил мальчик лет шести, пробегавший мимо. Он остановился как вкопанный и, раскрыв рот, уставился на Мурзилку. Стоило коту посмотреть на ребёнка, и тот с диким криком умчался прочь, размахивая руками. Из палаток стали выглядывать туареги, оглядывались и замирали, видя большого кота. Через четверть часа шагов за двадцать от нашего шатра собралось практически всё племя. Туареги смотрели на удивительного зверя, перешёптывались, но ближе подходить не рисковали.
Когда я вышел из палатки, напротив Мурзилки на песке сидел аменокаль и «играл» с котом в гляделки. Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Я не стал прерывать их и дождался, когда вождь со вздохом отведёт взгляд и встанет. Он поклонился и обратился ко мне:
— Я рад, Акотей, что с тобой путешествует Акеру, пожиратель злых духов. Может ли племя Ифорас рассчитывать на его защиту и покровительство?
Мурзилка обернулся ко мне и мявкнул, будто соглашаясь.
— Можете, — я постарался скрыть улыбку. — Он любит молоко и масло, если вы решите его отблагодарить.
Кот склонил голову, словно кивнул. После этого случая на каждой стоянке ему приносили в качестве подношения плошки с вкусностями. Причём исключительно дети — взрослые старались не приближаться к коту. А через несколько дней Мурзилка позволил маленьким туарежкам даже гладить себя и расчёсывать шерсть.
Каждый вечер аменокаль приглашал меня к себе. Мы усаживались возле его палатки перед костром, пили туарегский чай с мятой и беседовали. Вождь интересовался всем, что касается войн и оружия. Его привели в восторг мои рассказы о битвах с пруссаками и пушках. Но вот Таланты и боевая магия его не впечатляли: у туарегов не было своих магов, как и у их привычных врагов. А с мамлюкскими колдунами они старались не связываться.
Во время разговоров с аменокалем я выяснил, что у племени есть целый арсенал «огнебоев». Вот только деланного мага, чтобы обновить Печати, туарегам найти было очень сложно, и они берегли ружья, пользуясь ими только в крайних случаях.
Я сам предложил вождю помочь им с «огнебоями». Для меня это не работа, а скорее развлечение и тренировка навыков, чтобы не терять хватку. Аменокаль ухватился за моё предложение и лично отвёл в палатку, служившую племенным арсеналом. Всего за пару вечеров я привёл в порядок ружья, обновив Печати и Знаки. А заодно добавил туда деланные связки для самоподдержания структуры — ближайшие лет пятьдесят им не потребуется оружейник. В качестве благодарности аменокаль чуть ли не насильно вручил мне серебряный туарегский амулет-тамашек. Очень похожий на крест, с кольцом на верхнем конце. Как пояснил вождь, такой амулет даёт мужчине власть над своим страхом. Я не люблю подобные талисманы, но в этот раз решил не обижать хозяев и повесил тамашек на шею.
Во время наших чаепитий с аменокалем Киж устраивался неподалёку и неподвижно сидел, то ли охраняя меня, то ли изображая почётный караул. На третий или на четвёртый вечер к нему приблизились несколько молодых туарегов и принялись что-то выкрикивать в его адрес. А он, не понимая языка, продолжал «медитировать», не обращая внимания.
— Чего они хотят от моего спутника? — спросил я аменокаля.
— Имхары говорят, что носить меч-такубу должен только тот, кто умеет им владеть. Они сомневаются, сможет ли твой спутник достать такубу из ножен и не пораниться.
— Им хочется подраться?
— Молодость, — усмехнулся аменокаль, — горячая кровь. Наши воины любят звенеть оружием, проверяя себя.
— Дмитрий Иванович, — окликнул я Кижа, — судари сомневаются, что ты знаешь, как держать меч. Покажи им пару уроков фехтования, только без крови.
Киж осклабился и вскочил на ноги. Обнажил такубу, взмахнул пару раз, чтобы размять кисть, и сделал молодым туарегам приглашающий жест.
Следующие полчаса мы наблюдали, как он показательно по очереди выбил оружие из рук у каждого из забияк. Но те совершенно не обиделись: окружили Кижа и принялись что-то горячо ему говорить, и по тону было понятно, что они выражают восхищение.
