— Дорога пройдёт через Ванкулеб, — Марья Алексевна усмехнулась, видя моё недоумение. — Это Кулибин учудил. Там острог стоял Ивановский. Когда Кулибин туда приехал, то пошутил, что в честь него назвали. Ну и опричники подхватили, стали Иванкулибинским называть, а местные, индейцы, сократили до Ванкулеба, ну и прижилось.
— А чего Кулибину в Злобино не сиделось? Зачем он на Алеутщину поехал?
— Так броненосцы налаживать. Что-то там не получалось, вот он и решил сам разобраться.
Княгиня продолжила рассказывать про остроги и поселения, рассыпавшиеся линией по побережью. Сиэтл, названный в честь вождя индейцев. Остроги Розовый и Тайный. Порт Ангельскогорск. И Свято-Дмитровский острог на границе с испанцами.
— Сколько у нас там всего людей?
— Тысяч двести, — пожал плечами Лукиан, — или больше.
— Откуда столько?
— Так беглых каждый год, почитай, по двенадцать, а то и пятнадцать тысяч отправляю, — хмыкнул некромант. — С Алеутщины выдачи нет, все знают. Вот и бегут людишки, а я помогаю по мере сил.
— Индейцы охотно селятся, — добавила княгиня, — им в наших острогах больше нравится, чем по лесам бегать. Ну и твоих крепостных, кто хочет, туда везём. Земли даём, сколько хотят, подъёмные платим.
Так слово за слово мы перешли к обсуждению торговли и добычи пушнины. Бывший офеня Щербатый устроил целую сеть факторий, чтобы скупать у местных племён меха, золотой песок и прочие местные товары. Взамен туда шли одеяла, ружья, котелки и всяческая утварь. Кое-что из этих товаров уже производилось на месте, увеличивая прибыль.
Мимоходом обсудили телеграф. Он стабильно приносил прибыль, раскинув сеть отделений по всей стране. В Европу тоже удалось проникнуть, поставляя телеграфные аппараты, обучая персонал и получая долю от доходов национальных компаний. Почти во всех европейских странах они уже были, за исключением Авалона. Эльфы кривились, не желая пользоваться «варварской придумкой», но сами изобрести аналог так и не смогли.
Мы прервались на обед, а затем вновь засели у меня в кабинете с кофием. Увы, но успехи закончились, и пришло время проблем.
На Калифорщине ситуация медленно сползала к военным действиям. Изначально испанцы не ожидали нашего появления. Камбов, действуя быстро и решительно, успел поставить остроги на пустых территориях. Вот только испанцы считали их своими по праву первооткрывателей!
Поначалу трений почти не возникало. Испанский губернатор не хотел раздувать конфликт с Россией и пытался спустить всё на тормозах. Пошла даже некоторая торговля, вооружённых столкновений практически не было. Но два года назад старый губернатор умер, а новый оказался не таким миролюбивым. Последовали требования «убраться с испанской земли», начались стычки в приграничье, и разведка стала докладывать об увеличении армии. К счастью, оружие испанцы доставляли аж из Европы и не могли быстро нарастить силы. Собственно, Кулибин отправился туда для наладки потребовавшихся броненосцев.
— Думаю, год у нас ещё есть, а то и два, — предположила Марья Алексевна. — А затем точно война будет.
— С этим буду разбираться на месте, — я встал и прошёлся по кабинету, приводя мысли в порядок. — Может, получится договориться, а нет, так я смогу устроить испанцам весёлую жизнь. А что у нас с эфирной дорогой в Сибири? Дотянули до Охотского моря? Когда планируется достроить ветку до Хомера?
Марья Алексевна поджала губы и сердито ответила:
— Никогда. Эфирную дорогу построили только до Читинского острога и на этом закончили.
— В смысле⁈
Княгиня развела руками.
— Вот так, Костенька. При дворе решили, что дальше эфирная дорога не нужна и денег на «бессмысленный прожект» в казне нет. Строить нам за свои деньги тоже не разрешили, мол, по императорским землям пойдёт, нельзя без высочайшего дозволения.
— Это что, полторы тысячи вёрст мы на телегах людей и грузы возим?
— Не совсем, — княгиня подмигнула мне, — мы там однопутную дорогу всё же построили до моря, по-тихому. Комендант Читинского острога делает вид, что никакой дороги нет, наши люди тоже молчат. Перегружаем, отправляем до побережья, а дальше кораблями.
— Я смотрю, с эфирными дорогами нас со всех сторон зажали. Долю отняли, строить не дают. А Бобровы ничего не говорили, кто за всем этим стоит? Сашка всё ещё статс-дама у Екатерины?
Марья Алексевна занервничала, переглянулась с Лукианом, затем с Лаврентием Палычем. Шёлковый платок в её пальцах затрещал, едва не порвавшись.
— Костенька, прости, я не успела рассказать. Александра… — Я встретился с княгиней взглядом и всё понял ещё до того, как она сообщила. — Саша умерла год назад.
На несколько мгновений меня обволокло холодом. Сашка! Наглая, рыжая, частенько вздорная и нахальная. Моя первая ученица, буквально навязавшая мне себя. И вот теперь её больше нет. А ведь этого не должно было произойти! Я с лихвой отсыпал ей песка до отъезда в Египет.
Дыхание перехватило, и я не сразу справился с голосом:
— Х-х-х-к… Как это случилось?
Марья Алексевна развела руками.
