Я отрицательно покачал головой, и Лаврентий Палыч принялся печально вздыхать, будто у постели умирающего родственника.
— Лаврентий Палыч, насколько я помню, вы же тролль.
— Кто вам такое сказал⁈ — он очень натурально возмутился, подпрыгнул в кресле и уронил компресс. — Это поклёп и…
— Перестаньте разыгрывать комедию, Лаврентий Палыч. Вы же сами мне и признались в этом.
— Да? В самом деле, я уже и запамятовал. Простите, Константин Платонович, старею.
— Так вот, возвращаясь к вашей родословной. Насколько я знаю, у троллей очень тесные семейные связи.
— Я сирота, Константин Платонович. Знаете, как тяжело было пробиться без поддержки родителей. А родственники? Да ваши крукодилы по сравнению с ними просто лапушки!
— Лаврентий Палыч, прекратите уже. Не вы ли рассказывали о ваших связях с роднёй, когда мы налаживали работу с Демидовыми?
— Так это деловые партнёры, а не родня. С ними всё по-другому, никто просто так денег не требует, не шлёт писем с просьбами, — управляющий нервно дёрнул глазом, — «помочь бедной деточке на открытие лавки».
— В общем, связи у вас есть в вашей среде?
— Ну, есть.
— Вот и найдите себе заместителя для здешних проектов. Молодого, исполнительного и готового принести мне клятву верности. Введёте его в курс дел, оставите на хозяйстве, а сами поедете со мной.
— Нет-нет-нет! Это совершенно невозможно! Как я буду его контролировать? Как отдавать ему важные поручения на таком расстоянии?
— С помощью телеграфа, зашифрованными сообщениями.
— Вы видели, какие у меня бухгалтерские книги? Вот, полюбуйтесь! — он шлёпнул на стол толстую тетрадь. — Как такую слать телеграммами? Да я разорюсь с вашим телеграфом!
— А если я организую канал доставки таких томов? Причём быстрый.
Лаврентий Палыч бросил компресс на пол, вскочил с кресла и стал вышагивать по комнате туда-сюда.
— Может сработать. Почему нет? Если я смогу делать ревизии удалённо, то почему бы и нет. Надо только выбрать умного, но не слишком амбициозного. Желательно без родни, чтобы не пристраивал везде… — он прервал монолог и посмотрел на меня. — Буду думать, Константин Платонович. Тут нужно подойти с умом, чтобы не жалеть потом о попусту потраченных деньгах.
— Как надумаете, жду вас у себя.
Не прощаясь, я вышел из флигеля управляющего и направился в дом. На ходу обдумывая идею с двумя порталами. Один будет транспортный, такой чтобы перебросить сюда меня с группой поддержки. А второй — маленький, буквально-таки настольный. Чтобы перемещать деньги и документы в обе стороны. Это будет и быстрее, и надёжнее, чем посылать курьера. Нужно только договориться с Лукианом, чтобы он регулярно подзаряжал малый портал.
До особняка оставалось не больше сотни шагов, когда к парадному входу подъехал экипаж. Дверь распахнулась, с радостными криками наружу выпрыгнули мальчик и девочка. Огненно-рыжие, с горящими глазами и шкодливыми лицами. А следом вышел седой мужчина. Потребовалось всего мгновение, чтобы его узнать. Не сдерживаясь и наплевав на приличия, я бегом кинулся к старому другу.
— Пётр! Бобров!
Он постарел, будто для него прошло не десять, а все двадцать лет. Седой, с запавшими глазами и рано появившимися морщинами. А чёрного песка, что я ему отсыпал, не осталось и вовсе. Потеря Сашки подкосила Боброва хуже любой болезни или проклятия.
— Дружище!
Я обнял его и хлопнул по спине.
— Костя! Живой!
В его голосе прозвучала неподдельная радость. Впрочем, я был не меньше счастлив снова увидеть старого друга.
Дети уже унеслись в дом, и через открытое окно были слышны голоса, рассказывающие что-то скороговоркой «бабушке Марье». Пётр же решительно заявил, что не устал с дороги и хочет поговорить наедине. Чувствовалось, что ему есть что мне сказать. Так что я увёл его прогуляться по парку вокруг пруда, где точно не бывает лишних ушей и глаз.
Разговор вышел непростой. Вначале Пётр спрашивал про меня и Таню, где мы пропадали столько времени. Говорил о каких-то незначительных вещах: как добрался до Москвы, а затем до Владимира поездом. Но было видно, что его гложет совсем другое, а решимости перейти к главному не хватает. Пришлось спросить его прямо.
— Ты хотел поговорить о Саше?
Бобров нервно дёрнул щекой.
— Да, ты угадал. — Он потёр ладонями лицо и опустил руки. — Её убили, Костя. У меня нет прямых доказательств, но я точно уверен в этом. Я знаю, тебе сейчас не до этого, но хочу просить как главу рода об отмщении. Если и ты мне откажешь…
Он попытался отвернуться, но я не дал. Взял его за плечо и заставил смотреть мне в глаза.
— Сашка была моей первой ученицей и другом. Даю тебе слово, что за её смерть заплатят все причастные. А теперь рассказывай всё с самого начала.
Статс-дама Александра Петровна Боброва-Урусова входила в ближний круг императрицы. Знание деланной магии позволяло ей быть незаменимой в некоторых делах, в том числе конфиденциальных и щекотливых. К тому же близкие отношения с Екатериной умножали её влияние в несколько раз. Но она им не злоупотребляла, не торгуя своей верностью.
