Не знаю, кто организовал нападение, но сделал он это не слишком профессионально. Больше было похоже на простых бандитов, а не чужих опричников. Против обычного поезда такой подход сработал бы, но с моей защитой он дал осечку. А исполнители, даже видя бесплодность своих действий, продолжали осыпать первые вагоны поезда огнём. Надеются выбить защиту? Ну-ну, удачи им с этим. Кстати, оружейный вагон ещё и бронированный, так что пусть стреляют дальше.
— Выпустите меня, — Киж кивнул на дверь. — Я в темноте отлично вижу, доберусь до них и перережу.
— Если тебя раньше не разорвут на части «огнебоями». — Я оглядел вагон, пытаясь поймать ускользающую мысль. У меня ведь было оружие как раз для подобного случая. — Где картечница?
Мой приказ упаковать орудие в Злобино выполнили дословно. Картечницу отсоединили от треноги, обернули промасленной тканью, засунули в крепкий деревянный ящик и задвинули в дальний угол арсенальной части вагона. Пока мы её вытаскивали, командир нападавших всё-таки сумел сориентироваться и отдать новые приказы. Часть его людей сконцентрировалась на оружейном вагоне, а оставшиеся атаковали хвост поезда. Я отправил пятерых опричников на помощь Светлячку, а сам занялся сборкой картечницы.
— Куда её? — Киж в одиночку подхватил полностью готовое орудие.
— Вон туда, к боковому входу.
В задней части вагона имелись сдвижные бронированные двери. Я выбрал правую, и Киж установил орудие напротив неё.
— Разрешите мне, Константин Платонович, — он встал за станок, одной рукой взявшись за рукоять, а другую положив на ворот. — Я в одиночку справлюсь, а в вас попасть могут.
— Чёрт с тобой, стреляй, если хочешь. Один точно справишься?
— Обижаете, Константин Платонович! Что тут сложного?
— Только не части — не больше шести оборотов в минуту, чтобы стволы не перегревались. Готов? Начали!
Дверь сдвинулась в сторону, и в ту же секунду Киж повернул ворот, открывая огонь.
Картечница оглушительно загрохотала, выплёвывая длинную очередь. Вагон наполнился запахом дыма и эфирного перегара, а Киж всё крутил и крутил ручку, поливая лес лавиной огня. Выкашивая даже тонкие молодые деревья, он за три минуты полностью выбил нападавших с той стороны.
— Дима, стоп! Хватит! Дима!
Пришлось перекрикивать стрекот картечницы, чтобы остановить вошедшего в раж Кижа.
— Дима, прекратить огонь!
Он с трудом услышал меня и остановил ворот. В тот же момент я с грохотом захлопнул дверь вагона.
— На другую сторону!
И снова повторилось то же самое. Дверь открылась, и очередь картечницы вгрызлась в подлесок огненным бичом. Киж двигал стволом, выкашивая деревья и людей, пока выстрелы в нашу сторону не прекратились.
— Всё!
Киж сам закончил стрелять и отпустил рукоятки картечницы. Он выпрямился и сразу же потянулся за палашом.
— Теперь можно, Константин Платонович? Там немного осталось, я их быстро достану.
— Найди, кто руководил этим безобразием, допросим его.
Коротко кивнув, Киж шагнул вперёд и выпрыгнул из вагона.
— Кто такой?
Главарём оказался здоровенный мужчина с густой чёрной бородой и злыми глазами. Наряд на нём был странный: сапоги, добротные штаны, рубашка и старый дворянский камзол с вытертой золотой вышивкой. Последний наверняка был надет, чтобы показать привилегированность.
Киж притащил его из леса и поставил на колени в освещённом месте под окном вагона.
— Атаман я, — зло буркнул мужик и попытался пошевелиться.
В тот же момент мертвец двинул его в бок, наклонился и громко зашептал в ухо:
— Отвечать чётко, понял? Если твои ответы не понравятся князю, я очень сильно рассержусь. А те, кто меня сердит, живут долго, но очень плохо. И постоянно просят проявить милосердие и убить их.
Он поднял перед его лицом руку и сжал пальцы. Из механического кулака с тонким звоном выскочил стальной шип, отчего лицо главаря пошло красными пятнами.
— Знаешь, куда я тебе его вставлю? Ты же не будешь сердить? Молодец! — Киж спрятал шип и похлопал атамана по щеке. — А теперь отвечай на вопросы.
— Ещё раз, кто ты такой? — спросил я из темноты.
— Гондюхин, — главарь судорожно сглотнул. — Беглый я.
— Твоя шайка?
— Д-да, барин.
— Зачем на поезд напал?
— Так это батюшка Фёдор Глебович приказал.
— Что за Фёдор Глебович?
— Немцов же, — Гондюхин удивлённо моргнул. — Губернатор иркутский.
— Даже так. И что тебе конкретно приказал губернатор?
Гондюхин замялся и облизал губы.
— Барин, не губи! Дети малые…
Он принялся жалобно канючить, но тут же получил удар от Кижа и раскрыл рот, пытаясь сделать вдох.
— Ты начинаешь меня сердить, — Киж снова выдвинул стальной шип из кулака.
— Всё скажу, барин! — заголосил Гондюхин. — Фёдор Глебович приказали поезд остановить и пострелять всех без жалости! Добро забрать, а ему долю обычную привезти в Иркутск. Сказал, коли справлюсь, он мне документы сделает и дом в Иркутске позволит купить. Не губи, барин!
— Давно разбойничаешь?
Покосившись на Кижа, Гондюхин вздохнул.
— Пятый год, барин. Поперва сам, чтобы с голоду не помереть. Потом Фёдор Глебович нас нашёл и стал указывать, каких купцов грабить, а каких с миром отпускать.
Киж вопросительно посмотрел на меня.
