В ответ алеуты признавали меня своим князем и обязались платить налог мехом и золотым песком. А «отец-ворон» расплачивался месторождениями золота и других металлов — дух прекрасно знал, где они расположены, и покажет их не раздумывая.
— Хорошая сделка, — шепнул мне Киж. — Теперь они станут вашими подданными, а не как сейчас. За такое грех не выпить!
Он достал из-за пазухи фляжку и открутил пробку. Но не успел сделать и глотка, как шаманы почувствовали запах и тут же «сделали стойку».
— Огненная вода для камлания? — мордатый повёл носом. — Ты тоже шаман?
— В некотором роде, — усмехнулся Киж. — Могу угостить, если хочешь.
Все шаманы дружно вытащили берестяные стаканчики и протянули мертвецу.
— Налей и мне, что ли, — я усмехнулся. — Отметим заключение договора.
Мы выпили по одной, потом по второй, третьей… Через некоторое время я обнаружил рядом с собой человека в наряде, украшенном чёрными перьями. Кожа у него была цвета весеннего голубого льда, а нос длинный и острый, будто птичий клюв. Ни шаманы, ни Киж его не замечали, а он улыбался и подставлял стаканчик, чтобы и ему налили рябиновки.
— Тоже решил присоединиться, отец-ворон? — я подмигнул ему.
— А почему нет? — он пожал плечами. — Мне редко выпадает такая возможность.
Мы выпили с ним и молча смотрели на огонь костра.
— Давно ты вселился в мою ворону?
— Честно? Не знаю, — он вздохнул. — Я вспомнил, кто я такой, только в том городке со смешным названием. Гомер, кажется.
— Хомер.
— Не суть, — отец-ворон махнул рукой-крылом. — Память и силы вернулись только в нём. Но я помню Злобино и твоего страшного учителя-некроманта. Думаю, я должен благодарить тебя за то, что вытащил мою душу из небытия, когда поднимал птицу.
— Это вышло случайно.
— Случайности неслучайны, друг мой, — он рассмеялся каркающим голосом. — Даже таким духам, как я, не дано знать, к чему приведут наши поступки. Но всё, что мы делаем, ведёт мир по пути предназначения.
— Я не верю в предопределённость и судьбу.
— И не надо! Главное, что она верит в тебя. Давай ещё выпьем.
После очередного глотка рябиновки отец-ворон вдруг предложил:
— А хочешь, я тебе одного айагиса подарю? — он указал рукой на шаманов.
— Зачем?
— Из-за меня ты птицы лишился. Хочу компенсировать.
— Нет, спасибо.
— Зря, однако, отказываешься. От него, знаешь, сколько пользы? Вот, смотри. — Отец-ворон принялся загибать пальцы с чёрными острыми ногтями. — Может страх на врагов наслать, животных диких может и позвать, и прогнать, наводнение или обвал в горах устроить, реку может на время остановить, плодородие всякое, чтобы дети были. А дождь вызвать ему вообще раз плюнуть! Ещё камлает хорошо…
— Мне-то камлание зачем?
— Так будущее чтобы предсказать.
— И как, сбывается?
— Редко, — хохотнул отец-ворон. — Зато исключительно хорошее предсказывает. Слушаешь и радуешься, однако.
— Тогда точно не надо. Настроение у меня и так нормальное.
— А будет ещё лучше!
— Сказал же, что не надо.
Отец-ворон вздохнул, протянул стаканчик и взглядом указал на флягу с рябиновкой.
В себя я пришёл только на следующее утро. Шаманов, как и вороны, не было видно, а возле костерка сидел Киж и тяжко вздыхал.
— Доброе утро, Дмитрий Иванович.
— Совсем недоброе, Константин Платонович. Всю рябиновку вчера выпили синерожие. Ни капли не осталось!
— Ничего, потерпишь. Я тоже без кофия, знаешь ли. А где вся эта компашка?
— Ещё затемно ушла вместе с вашей вороной.
— Тогда и мы не будем рассиживаться. Нам надо кое-что сделать, прежде чем к нашим возвращаться.
Конечно, обещание не трогать эфирную дорогу алеуты дали. Но кто его знает, что у них в голове щёлкнет, если ворон опять пропадёт. Так что я решил подстраховаться и добавить кое-какую защиту.
За grand wand’ом не пришлось лететь — я старался с ним не расставаться и везде возил с собой в разобранном виде. Всего пять минут на сборку Последнего довода — и мы погрузились в «этажерку». Я приказал Кижу подняться повыше и окинул взглядом из-под облаков участок эфирной дороги.
— Дмитрий Иванович, заходи с того края и не спеша двигайся вдоль пути.
Киж сделал манёвр и лёг на курс. А я принялся набрасывать grand wand’ом на территорию огромные Знаки. Когда природа «червя» стала понятна, то и прикрыть дорогу оказалось достаточно просто. Само колдовство разрушить я не мог, зато легко поставил ловушку на шаманов. Теперь если синекожие решат пошалить, то получат сильнейший откат и не смогут завершить создание «червя».
Работу я сделал всего за два часа, и мы отправились к нашим, уже заканчивающим чинить последние опоры эфирной дороги. А потом спокойно отправились в Хомер — путь был свободен, и можно было всей толпой ехать на юг в Ангелогорск. Моим «деланным инженерам» я рассказал про шаманов и объяснил на будущее, как прикрывать эфирную дорогу. А про отца-ворона упоминать не стал: зная любопытство Черницына, легко предсказать, что он отправится к алеутам «исследовать необычное явление». Но Тане я рассказал всё без утайки — княгиня Алеутская должна быть в курсе моих дел, даже таких странных.
