— Ещё что-то они планируют?
— Н-нет, ваша светлость, больше я ничего не знаю.
— Тогда нам стоит проститься, Леон. Ваше отсутствие не должны заметить.
Он не стал прощаться, а просто развернул коня и галопом помчался к реке. На этот раз он не стал выделываться с водохождением, а просто закрылся подобием щита от воды. А я направился к своему отряду.
Увидев моё озабоченное лицо, Камбов тут же подобрался.
— Что-то серьёзное, Константин Платонович?
— Наш испанский друг говорит, что губернатор атакует нас через три дня. Объявляй военное положение.
Камбов обернулся и махнул одному из опричников, штатному связисту. Тот сразу скинул ранец, чтобы вытащить переносной телеграф.
— Вызывай в Свято-Дмитровский острог Суворова и Кижа, чтобы к нашему возвращению они уже были там. Пусть Дмитрий Иванович привезёт мой Последний довод. А ты немедленно возвращаешься в Ангельскогорск.
— Константин Платонович, я должен обеспечить вашу безопасность.
— Оставишь мне пять Талантов, этого вполне хватит. А у тебя будет особая задача: в городе прячутся испанские диверсанты. Сможешь их выловить заранее — хорошо. А если нет, то не дай им устроить пожары и ликвидировать Боброва.
— Гасиенду тоже надо взять под усиленную охрану, — кивнул он. — И заводы.
— Верно мыслишь. И никакой паники! Всех смутьянов сажай в холодную.
Дождавшись, пока связист отправит все телеграммы с указаниями, мы двинулись обратно в острог. Камбов был напряжён и хмур, как тучи над головой. А вот мне было спокойно и легко. Наконец-то! Ожидание войны изводило неопределённостью, но теперь я смогу закрыть этот вопрос окончательно. Да начнётся битва!
Камбов сразу же отправился в Ангельскогорск по эфирной дороге. С ним я передал письмо Тане: предупредил мою княгиню, что немножечко задержусь из-за войны с испанцами. И пообещал, что буду наблюдать со стороны за боевыми действиями и не полезу на передовую. Таня, конечно, далеко не кисейная барышня, но в её положении лучше не нервничать лишний раз.
В ожидании Кижа и Суворова я не стал рассиживаться и терять время даром. А вооружившись middle wand’ом, Нервным принцем, занялся укреплением острога. Под нескончаемым дождём обошёл крепость снаружи, обновляя Знаки на оборонительных сооружениях и добавив от себя ещё один контур. Много не мало, а в случае серьёзного боя все эти Знаки будут гореть один за другим.
Но и этого мне показалось недостаточно, и я взялся за предполье. С южной и восточной стороны принялся вычерчивать три ряда Печатей, каждую размером в десяток шагов. И напитывать их эфиром под завязку. Нет, это были не мины — до прямого штурма дело вряд ли дойдёт. А вот гранды постараются залить острог жёсткой магией, не жалея эфира. Мои же Печати будут дестабилизировать и разрушать атакующие заклятья. Правда, и я не смогу бить по грандам, пока они не выбьют фигуры. Но к тому моменту они потратят кучу сил, а у меня будет нерастраченный резерв.
Я работал над предпоследним деланным символом, когда над острогом появился биплан. Вынырнул из низких облаков, сделал круг над крепостью и пошёл на посадку на крышу арсенала. Там был нарисован синей краской крест в круге, заранее оговорённый условный знак. И я в очередной раз порадовался, что мои самолёты вели свою «родословную» от летающего ковра. Они могли взлетать без разбега, зависать в воздухе и садиться на любой пятачок.
Прерывать «рисование» я не стал и спокойно завершил построение всех фигур. Деланная магия не прощает небрежения, знаете ли, и требует доводить начатые символы до конца. К тому моменту, как я закончил последнюю линию и отключил middle wand, шагах в тридцати от меня уже стояли Киж и Суворов. Мертвец был возбуждён и рвался в бой, а генерал, не обращая внимания на дождь, безмятежно любовался видом океана и словно совершенно не волновался о грядущей войне.
— Добрый день, судари. — Я подошёл к ним, пряча Нервного принца в кобуру. — Как добрались?
— Чудесно, Константин Платонович, — Суворов улыбнулся. — Пока летели, успели обсудить с Дмитрием Ивановичем взаимодействие во время грядущей кампании и согласовали кой-какие детали.
Киж кивнул, подтверждая слова генерала. Когда авиаотряд только создавался, между Суворовым и мертвецом возникло некоторое недопонимание. Первый слабо представлял, для чего нужна авиация, а второй ершился и говорил, что воздушный эскадрон сила сама по себе и ползающая по земле пехота ему не нужна. Пришлось вмешаться и устроить им сначала совместные полёты, а потом большие учения пехоты и авиации. Суворов впечатлился, и они вместе с Кижом выдали «наставления» по взаимодействию родов войск. Теперь же пришло время проверить их наработки на практике.
— Идёмте в острог, судари, а то здесь что-то слишком мокро. Обсудим, как будем воевать испанца.
