Я не стал уточнять, что губернатора назначаю именно я, поскольку Гавайские острова входят в Алеутское княжество. Ну а что? Лежали себе бесхозные, никому не нужные, вот я и подобрал. Прекратил бушующую там междоусобицу между местными князьками, навёл порядок, и через десять лет они попросились под мою руку. Честное слово, добровольно! И главным аргументом были не товары, не оружие, а медицина. А её мог дать только я.
Кстати, больницы Алеутского княжества весьма солидно пополняют его бюджет. И не за счёт жителей, для которых лечение бесплатное. К нам едут из Мексики и большой России, когда местная медицина не может помочь. А последнее время потянулись пациенты из Европы. Можно сказать, Знаки Тау многократно окупили усилия, которые я потратил, чтобы их добыть.
— Губернатор на самом большом острове сидит? — уточнил истукан.
— Ага.
— Тогда там меня поставь. Да скажи ему, чтобы рассказывал мне обо всём, я ему советы давать буду.
— Прости, многомудрый Хоа Хакананаиа, но зачем тебе это? Ведь это совсем мелкие проблемы, не стоящие твоего внимания.
— На моём острове должен быть порядок. Чтобы деревья не вырубили, чтобы жители были сыты и счастливы. И все говорили: вот какие мудрые советы даёт великий Хоа Хакананаиа!
Если прибытие дирижабля здесь было рутиной, не стоящей внимания, то установка истукана привлекла множество местных жителей. Они сбежались к площадке, которую заранее подготовили по моему приказу. И наблюдали, как статую медленно опустили на мраморный постамент, а затем освободили от верёвок.
— Мне нравится, — пробасил истукан, — хорошее место, хороший камень. Люди тоже хорошие, — добавил он, окинув взглядом зевак.
Те немедленно захлопали в ладоши, благодаря за такую оценку. А затем вперёд выскочили девицы в юбках из пальмовых листьев с гирляндами цветов на шее. И под бой барабанов принялись исполнять замысловатый танец. Приблизились к истукану и надели цветочные гирлянды на него. После чего лучшие люди острова поднесли дары: мешочки с разными толчёными минералами.
— Хо-хо-хо! Хорошие люди! Так меня давно не встречали!
Думаю, его так не встречали никогда. А я не зря продумывал сценарий встречи Хоа Хакананаиа. И людям весело устроить себе праздник, и каменному истукану приятно.
Уже поздно вечером ко мне пришёл губернатор. Статуя уже успела надавать ему ценных указаний. Но все они были на редкость разумные и по делу.
— Только одно меня смущает, Константин Платонович. Он хочет, чтобы жители начали охотиться на голубей и всех их истребили. Говорит, что очень вредная птица, которой не место на острове. Не то чтобы я против, но как-то странно звучит.
Я постарался сдержаться, чтобы не рассмеяться.
— Никанор Иванович, сделайте проще. Поставьте возле него караульных с шестами, чтобы отгоняли любых птиц. А то залетит какая-нибудь чайка, и придётся их тоже отстреливать.
Через неделю мы отправились на дирижабле домой. Делать было особенно нечего, и под вечер я спустился на обзорную палубу, чтобы посмотреть на закат. Но едва остановился у фальшборта, как послышались шаги, и рядом со мной появился Сашка.
Он не стал прерывать тишину, и мы вместе смотрели на огромный огненный шар, тающий в волнах. Как море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено. И еле видимый свет, словно от свечи, горел где-то в глубине.
— Пап, — Сашка обернулся ко мне, — здорово, да?
— Чудесный закат.
Я обнял одной рукой Сашку за плечи. И на меня вдруг накатили воспоминания о его рождении. Ёшки-матрёшки, сколько лет прошло, а я помню, будто это было вчера.
Где-то за месяц как должен был подойти срок, к Тане пришёл Смеющийся Медведь, и они долго о чём-то шушукались. На следующий день шаман уехал, а через две недели вернулся вместе со старой индианкой. Сморщенной, как изюм, и суровой, как армейский капрал. Лучшей повитухой на этом побережье, как пояснил Медведь.
Уж не знаю, что за отвары она готовила для Тани, но их жутким запахом пропиталась вся гасиенда. А когда я усомнился, что это вообще можно пить, Марья Алексевна встала на защиту повитухи.
— Ты, Костя, в магии разбираешься, вот и занимайся ею. А в женские дела, будь добр, не лезь.
Когда начались роды, меня просто выставили из спальни. Мол, нечего там делать, как всё закончится, тогда меня и позовут. Так что ничего не оставалось, как мерить шагами внутренний дворик особняка и нервничать.
— Костенька, идём-ка со мной, — перехватила меня на очередном круге Настасья Филипповна. — А то ты здесь колею вытопчешь.
Ключница отвела меня в свой кабинетик возле кухни и поставила на стол бутылку рябиновки. Налила в две рюмки и одну пододвинула ко мне.
— Вот уж не думала, что доживу до этого момента. Я ведь Танечку помню вот такой маленькой! Сколько лет прошло! А теперь у вас уже свой младенчик будет.
Дверь скрипнула, и в комнату просочился Киж. Молча сел к столу и вздохнул. Мы и ему налили, куда же деваться. А следом появился Бобров, тоже не возражавший орябиниться. Так мы и сидели вчетвером — они меня пытались отвлечь, чтобы не нервничал, а я делал вид, что у них получается.
