Первый том цикла. Мир, где дворяне гордятся магическим Талантом, князьям служат отряды опричников, а крепостные орки послушно отрабатывают барщину. Мир, где кареты тащат магомеханические лошади, пушки делают колдуны, а масоны занимаются генетикой. Мир, где подходит к концу XVIII век, вместо Берингова пролива — Берингов перешеек, а на Российском престоле сидит матушка-императрица Елизавета Петровна.Константин Урусов продолжает обживаться в своём поместье, заводит новых друзей, врагов и женщин.
— Прошка!
Во дворе усадьбы текла обычная жизнь. Служанка звала лентяя Прошку; бродила курица, улизнувшая из курятника; Кузьма у каретного сарая неспешно чинил колесо дрожек. А я стоял у открытого окна, пил кофий и наблюдал за Мурзилкой.
— Прошка! Подь сюды!
Рыжий подобрыш, заметно подросший за лето, поймал где-то мышь и теперь играл с добычей. Он то придавливал её лапой, то отпускал, давал отбежать и кидался снова. То убирал лапу, отворачивался и ждал, пока мышь поверит в свободу, удерёт, а затем опять ловил беглянку. Есть он её точно не собирался — Настасья Филипповна кормила ласкового подлизу как на убой. Я даже удивлялся, как он не лопается от такого количества сметаны.
— Прошка, гад эдакий! Все ухи оборву!
Мышь, в очередной раз вырвавшись, рванула к амбару. Кот подождал секунду, взвился в прыжке и передними лапами приземлился на серую кроху. Я даже со второго этажа услышал, как она пискнула. Мурзилка сел рядом с ней, наклонился, понюхал и легонько тронул лапой. Нет, никакой реакции — похоже, удар стал для мыши смертельным.
— Прошка, дармоед!
Разочарованный Мурзилка прошёлся вокруг мыши, отошёл и припал на передние лапы. Уставился пристально на серую тушку и дёрнул хвостом. Честное слово, мне почудилось движение эфира возле кота! Будто рыжая зараза пользовался Талантом или создавал Знак.
Мышь пискнула, дёрнулась и побежала к амбару. Ёшки-матрёшки! Это что вообще такое?!
— Бегу! — Прошка, наконец услышавший зов, припустил через двор. — Тута я!
Мурзилка прыгнул к мыши, схватил её зубами и унёсся куда-то за дом. Эх, не успел рассмотреть в деталях. Надеюсь, я ошибся: только кота-некроманта мне и не хватало. Чем прикажете вытравливать из дома мышей-зомби?
Решив как-нибудь понаблюдать за рыжим подобрышем пристальней, я пошёл в столовую. Коты котами, а завтрак пропускать я не собирался.
В столовой собралось всё небольшое общество усадьбы: Настасья Филипповна, Александра, испанка Мария с очень длинным именем и орк Аполлинарий. Даже управляющий Лаврентий Павлович выбрался из своего флигеля и сидел за столом.
Таня получила “повышение” — она теперь командовала служанками, носившими блюда на стол. Кстати, что она, что Александра, обе кидали на испанку одинаковые “волчьи” взгляды. А Настасья Филипповна наоборот, когда переводила на Марию-Диего взгляд, сочувственно качала головой.
Разговор за столом как-то не клеился. Старые и новые обитатели “принюхивались” друг к другу, не горя пока желанием общаться.
— Лаврентий Палыч, — мне надоело сидеть в тишине, — что там насчёт школы?
Фальшивый лепрекон поставил рюмку с наливкой, положил вилку с наколотым куском ветчины и несколько раз удивлённо моргнул.
— А я разве не докладывал? Забыл, старею, виноват, Константин Платонович. Прикинул расходы, посчитал смету, можем начинать строить.
— Замечательно. Вот, кстати, знакомьтесь, будущий директор школы Аполлинарий…
— Крисанфович, — орк кивнул “лепрекону”.
— Очень приятно, — Лаврентий Палыч криво улыбнулся.
— Обсудите с ним, пожалуйста, чего ещё не хватает, организационные вопросы, а я позже к вам присоединюсь.
— Константин Платонович, — “лепрекон” заёрзал на стуле, — вам надо поговорить с отцом Андреем. Школы должны открываться с дозволения церкви. Закон божий, опять же, преподавать обязательно.
— Спасибо, что сказали. Надо съездить к нему и обсудить. Но, думаю, проблем не будет.
Я отложил салфетку и посмотрел на Марию.
— Вы уже позавтракали? Тогда давайте выпьем кофий у меня в кабинете и обговорим наши дела.
Мне хотелось быстрее приступить к занятиям — Талант в груди беспокойно ворочался, и я опасался устроить ещё один пожар.
Она сидела напротив меня в кресле, закинув ногу на ногу. Смуглая, гибкая, чёрные волосы почти до плеч, шрам на щеке. Чёрные штаны и камзол, белая рубашка с кружевами на шее и манжетах. Я бы сказал, что у неё имелись особый шарм и экзотическая красота, притягивающие взгляд. А шпага, которую она сняла с пояса и поставила рядом, придавала коктейлю остроту. Но сейчас она совершенно не интересовала меня как женщина.
— Итак, Мария, давайте…
Резко вскинув руку, она остановила меня.
— Если я твой наставник, сначала ты выслушаешь правила.
Её голос прозвучал резко, как удар хлыста.
— Слушаю вас, Мария.
— Первое. Ты говоришь мне “ты” и называешь Диего, мне так привычнее.
Она загнула большой палец на руке.
— Второе. Я заставлю тебя управлять Талантом.
Слово “заставлю” меня немного напрягло. Накатило чувство, будто я снова студент-первогодка и магистр Переннис Люпинус начинает первую лекцию по алхимии.
— Я заставлю, чего бы мне это ни стоило, и возьму с тебя тысячу рублей золотом. Независимо, сколько на это потребуется времени. Год, значит, год. Неделя, значит, неделя. Сумма от этого не меняется и платится вперёд.
Испанка загнула второй палец, а я согласно кивнул.
— Третье. Если будешь распускать руки, я тебе их сломаю.
Я не смог не съёрничать:
— А смотреть можно?
