Дядя Веня полностью

Марина. И зачем их, подлецов, по нашему телевизору показывают?

Телегин. Кого «их», тетя Марина?

Марина. Ну профессоров этих арабских. Что, у нас своих нету?

Телегин. Так это и был наш. Самый что ни на есть еврейский профессор из Тель Авива.

Марина. Да ну, не может быть… Это ты, наверное, что-то путаешь.

Телегин. Да вот ей-Богу!

Входят Астров и Леночка в длинной юбке.

Леночка. Не поминай имени Господа всуе, грешник! Шалом честной компании!

Астров(кланяется). Теть Марина… Илюша… (оглядывается) А где же виновник?

Телегин(Марине). Ну вот… Уже и Астровы тут… (Астрову) Понятия не имею, где они, Михаил Львович… По всем расчетам должны уже подъехать.

Астров. Пробки…

Телегин. Я чего боюсь — как бы Сонька на радостях в кювет не угодила. (встает) Теть Марина, давайте уже кончать с этой шерстью… (кладет шерсть на стул)

Марина(с досадой). Да что ж тебе неймется-то так? Уже почти и закончили…

Астров. Кончай дергаться, Илюха. Не для того Веня четыре операции пережил, чтобы в автокатастрофе коньки откинуть.

Леночка(садится на место Телегина, берет шерсть). На все воля Божья.

Телегин(отходит с Астровым в сторону). Чего это с ней?

Астров(вздыхает). И не говори. С тех пор как на курсы по гиюру пошла, только про Бога и слышу.

Телегин. Так она вас, небось, еще и с кашрутом мучает?

Астров. Мучает — не то слово… К холодильнику не подпускает — не суйся, говорит, своими некошерными лапами. Это еще что. Скоро песах — тут мне совсем, чувствую, кирдык настанет…

Телегин. Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибет.

Астров. Э-э-э… ты, Илюха, того — говори, да не заговаривайся. Не такая уж она и дура. Во всяком случае, не дурее тебя будет. (отходят вглубь сцены)

Марина. Как вы поживаете, Леночка?

Леночка. Спасибо, теть Мариночка, слава Богу. Хожу вот на курсы. Интересно… жуть! Можно сказать, жить заново начала! Я ведь раньше такая дура была, такая дура… Вот говорят — заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибет. Прямо про меня сказано. Ну и пусть. Мне, может, и лоб-то расшибать радостно. Понимаете, одно дело — жить просто так, без царя в голове. Ну там, есть, ходить, спать ложиться… и все — как придется, не думая, как телка неразумная. И совсем другое дело — когда во всем этом смысл есть. Когда каждый твой шаг значение имеет… Мне сейчас так спокойно стало, так хорошо… Я и молиться уже умею. Хотите, покажу?

Марина(поспешно). Да что ты, Леночка, милая… я же в этом не понимаю. Не в коня корм. Помню, дед мой когда-то молился; коробочки эти накрутит, талит накинет и — ну качаться… А родители мои сразу окна зашторивают, дверь — на замок… боялись. Отец говорил — ты, мол, дед, своим мракобесием беду на нас наведешь. Он ведь член партии был. И мама тоже. (вздыхает) Вот ведь как… все перепуталось.

Леночка. Я хочу, чтобы все по правилам было. Чтоб у детей была бар-мицва и свадьба по всей форме. Чтобы все было как надо, как положено. Как у всех.

Марина. Дай тебе Бог счастья, девочка.

Леночка. Амен.

Телегин(прислушивается). Приехали! Ну наконец-то!

Входит Соня.

Соня. Илья, Михаил Львович, помогайте… там ступенька.

Телегин и Астров уходят.

Марина(складывает шерсть). Ну вот и приехали. Пойду-ка я чай поставлю. (уходит)

Соня(Леночке). Здравствуй, подруга дорогая! (целуются) Ну как оно, с доктором? (поет) «Мама, я доктора люблю; мама, за доктора пойду; доктор делает аборты…»

Леночка(отмахивается). Срамница ты Сонька. До чего циничная нынче молодежь пошла…

Соня. Ладно, ладно, не буду. Ты же у нас теперь святее рава Овадии. А знаешь, тебе даже идет. Ну, какова из меня сваха?! Открою-ка я, пожалуй, брачное агентство. Назовем его… (прищелкивает пальцами)

Леночка. …«Свет субботы».

Соня(смотрит на нее с сожалением). Совсем рехнулась… Назовем его… Вот! — «Днепропетровские лебедушки».

Леночка. Почему именно «днепропетровские»? Я, к примеру, с Череповца.

Соня. Но ты у нас и не лебедушка. (обнимает Леночку за плечи) Ты у нас орлица!

Входит Мария Борисовна.

Ну что?

Мария Борисовна. Да пока уложили. Пусть отдохнет немного. Устал ведь с дороги. Здравствуй, Леночка.

Леночка. Добрый день, Мария Борисовна. Ну как он?

Мария Борисовна. Счастлив, что, наконец, дома. Намыкался по больничкам.

Входят Астров и Телегин, потом — Марина с подносом, расставляет чашки, все постепенно рассаживаются вокруг стола.

Астров. Хорошее дело — весна в Самарии. И солнце, и дышать еще можно, даже в полдень.

Соня. Ага. И земля еще влажная. И зелень. То что надо.