В двенадцать часов хозяйка послала новую портниху завтракать в кухню. Там кухарка ей сказала:
— Я, милая моя, живу тут недавно… Уж очень плохо насчет харчей… Все вычитывают, урезывают… Ребят своих барыня на убой откармливает, а людям все вареное мясо да вареное мясо… Верите ли, уже смотреть на него не могу.
Наташа молча села за стол; ей действительно дали только вареного мяса. Завтрак был скудный и несытный.
Хозяйка вышла в кухню, посмотрела пытливым взглядом и выговорила кухарке:
— Опять ты рано затопила печку! Конечно, тебе не жаль хозяйских дров… А отчего хлеб тут валяется?
А потом обратилась к портнихе:
— Вы, милая, подолгу здесь не рассиживайтесь. Не теряйте времени даром.
Наташа, торопливо закончив завтрак, вернулась в столовую. Через некоторое время в нее стали лететь бумажки; из-за двери слышалось хихиканье.
На обед был жидкий суп, вареная говядина и каша. Всего мало, все невкусно; хозяйка опять вышла в кухню и повторила свой наказ — не терять времени за едой.
После обеда — снова шалости мальчиков, которые то кидали в девушку бумажками, то пускали заводных зверей, то просто дразнились.
Наташа шила, не разгибая спины, молчала, терпела… Но в душе у нее поднималась горькая, гнетущая обида. Работой Наташи хозяйка осталась очень довольна, и это несколько ободрило девушку.
На другой день мальчишки так шалили, что довели Наташу до слез. Они уносили из столовой вещи, хватали работу, дергали девушку за платье, бросали в нее всякую всячину. Наташа потеряла терпение и пожаловалась матери. Та рассердилась:
— Ну, голубушка, уж вы и неженка! Что могут сделать дети? Дети везде одинаковы. И мальчики всегда шалуны, — но все-таки прикрикнула на сыновей.
Эта мамаша баловала своих сорванцов и всю свою любовь выражала тем, что кормила их на убой. Дети, позанимавшись час с учительницей, остальное время оставались без присмотра, ничем не были заняты, а потому придумывали всевозможные глупости и надоедали всем в доме. Их отец держал какую-то лавку, и его никогда не было дома.
Хозяйка, Матрена Никитична, была просто жадной. Она постоянно возникала за спиной у Наташи, не давала ей передохнуть, разогнуться от работы. «Не теряйте времени, я ведь не щепки плачу», — все время твердила она.
За ней непрерывно следили зоркие детские глаза, и если Наташа иногда на минутку выходила в кухню, то кто-нибудь из мальчиков обязательно ябедничал матери: «Маменька, а портниха-то в кухне прохлаждается… Ты за дверь, а она — шмыг в кухню, с Анной там болтает!..»
Хозяйка рассерженно вылетала в кухню:
— Чего вы тут, Наташа, прохлаждаетесь, время теряете?! Я ведь вам не щепки плачу!..
— Я только что вышла… Мне надо швы разгладить, — возражала Наташа.
— Знаю я, знаю! Уж вы мне не говорите, сама вижу… Все портнихи одинаковы!
Наташу обижала такая явная несправедливость. Но больше всего — до бессильных слез — ее изводили своими шалостями мальчишки, которые просто отравляли ей жизнь. А она ничего не могла с ними поделать. Мать же и слушать ничего не хотела. Она зорко следила за тем, чтобы Наташа не прогуляла ни минутки и чтобы не съела лишнего. Впрочем, работой и усердием девушки Матрена Никитична была очень довольна и даже иногда хвалила свою портниху.
Так проходили дни.
По вечерам, особенно под праздники, Наташа всегда с опаской возвращалась домой.
В одну из суббот хозяйка потребовала, чтобы она закончила какую-то кофточку, и девушка долго засиделась за работой. Со страхом бежала она ночью по темным улицам. На окраине, где она жила, народ под праздники гулял, бывали буйства и драки… В тот вечер Наташа попала в разгульную толпу: там дрались пьяные; вдруг ей в ногу попал камень, а пьяные мужики со смехом погнались за беззащитной девушкой…
— Господи, что за жизнь! — воскликнула Наташа, со слезами вбегая в свою комнатку. Правда, комнатка эта, за которую она платила свои трудовые деньги, давно уже стала не ее… Тетка приходила каждый день, бесцеремонно располагалась и гадала дочери на картах. Эти две женщины ничего не делали, жили совершенно бесцельно; неизвестно откуда они получали какие-то пособия, подачки; интересовались они лишь своим будущим, о котором пытались узнать по картам. Липа так располнела, что ей трудно было даже спускаться по лестнице.
На жалобы Наташи тетка с Липой не обратили никакого внимания. Только тетка вяло проворчала:
— Ну что ж за беда! Эти пьяные, они всегда такие…
Воскресенья тоже не радовали Наташу: теперь она часто брала на праздники сверхурочную работу.
Однажды за шитьем девушка вполголоса запела.
— Ах, да не ной ты, Наташа! Просто в ушах звенит… Голова трещит, — гнусавым голосом заныла Липа. Наташа замолчала и больше не пела.
В другой раз тетка сказала:
— Ты бы пошла, Наташа, погулять. Душно в комнате. Липочка приляжет отдохнуть…
Наташе хотелось возразить, что пойти погулять должны они, что она устала и имеет право отдохнуть, но, конечно, она ничего не сказала, а покорно встала и ушла из дома.
