Николай Васильевич теперь приходил редко. Они сидели с Наташей в углу на сундуке и тихо разговаривали. Не по себе им было тут, слова замирали на губах, говорить не хотелось.
Однажды по уходе старика Липа вдруг сказала:
— Ну что это, право, Наташа, этот полупомешанный дядюшка все шляется сюда… Только мешает нам всем.
Наташа вспыхнула, глаза ее сверкнули гневом, она встала и заговорила таким голосом, какого двоюродная сестра в ней и не подозревала:
— Нет, Липочка, этого никогда не будет! Дядю Колю я не выгоню! Он для меня первый друг. И вы мне так не говорите!.. Этого не будет, чтобы я его выгнала. Уж лучше я отсюда уйду навсегда!..
Липочка испуганно взглянула на Наташу и больше разговоров об этом не заводила, но дулась на Наташу и подолгу шепталась с матерью. В их разговорах полушепотом прорывались слова, памятные Наташе с детства: «От родственников житья нет… Благодарности никто не помнит… В счастье-то все дружки-приятели…»
Наташа слушала, терпела и молчала.
От сидячей работы, от плохого питания Наташа побледнела и похудела; у нее начались постоянные головные боли. Она страдала молча, стараясь никому не показывать свое состояние. Да и кому было до нее дело? Кто мог ей помочь?
Только одни внимательные, любящие глаза следили за ней и все замечали… С ней вместе страдал и ее друг.
— Наташечка, отчего ты такая бледненькая стала? — спрашивал Николай Васильевич.
— С чего мне розоветь, дядя Коля… Голова вечно болит, — грустно ответила Наташа.
За последнее время она даже стала раздражительной.
— Наташечка, я же вижу, как тебе трудно.
— Конечно, трудно! Света Божьего не вижу. Еда плохая. Да и дома не отдохнуть… Что заработаешь, надо за комнату отдать, а сапоги или что другое купить не на что… Иногда последнюю копейку тетя или Липочка выпросят.
— Тяжело, Наташечка, знаю. Потерпи, может, лучше будет. Никто своей судьбы не знает…
— Терплю, дядя Коля, терплю… Все выношу. Сил пока еще хватает. Жду…
Наташа говорила так раздраженно и насмешливо, что Николай Васильевич смотрел на нее со страхом. Он никогда не слышал от нее такого тона и таких слов.
Однажды Николай Васильевич застал свою племянницу заплаканной и такой грустной, что у него в душе все перевернулось.
— Сил моих больше нет… Измучилась я с ними! — воскликнула девушка, здороваясь с дядей.
— Что еще случилось?
— Ужасный случай… Там, где я работаю, ушла на минутку в кухню. А мальчики прибежали в столовую. Они такие шалуны, удержу нет. Стали вертеть машинку; один подсунул палец, а другой повернул и проколол палец брату. Не могу забыть этот ужасный крик! Я так испугалась, мне даже дурно сделалось. А хозяйка меня же бранила, кричала, что я недосмотрела… А разве я виновата?..
Вспоминая прожитый день, Наташа горько плакала.
— Наташечка, ты бы уж не мучила себя так! Ушла бы… Боге ними!
— Ну куда я уйду? Буду снова ходить искать работу? Наверное, еще хуже будет… Здесь хоть работой моей довольны…
— Куда ей идти? В другом месте точно хуже будет. И не такие еще хозяйки есть, — отозвалась тетка.
— Уж вы ее не учите! Сама не маленькая. Чем она жить-то будет? — сердито прогнусила Липочка.
Николай Васильевич хмуро посмотрел на них.
Наташа продолжала ходить поденно в тот же дом. Шалуны-мальчишки на другой день уже забыли свое горе и придумывали все новые каверзы.
В один из морозных вечеров Николай Васильевич поджидал Наташу около того дома, где она работала. Он был взволнован и не обращал внимания на сильный мороз. Едва девушка вышла, как старик бросился к ней и торопливо, сбивчиво заговорил:
— Я думал о тебе, Наташечка, все искал… Нашел… Хвалят очень…
Наташа удивилась, встретив дядю, и спросила:
— Отчего вы, дядя Коля, тут? Что случилось?
— Место тебе нашел.
— Что вы беспокоитесь, дядя Коля… Я не пойду… Все равно — везде одинаково.
— Нет, Наташечка… Ну как же! Иные люди хорошие. Хвалят. Завтра же сходи.
— Нет, не пойду! Все равно. Здесь я уже привыкла…
— Нет, пойди. Я нарочно шел издалека. Замерз… Искал долго. Люди недаром хвалят…
Девушка не соглашалась, Николай Васильевич настаивал и упрашивал.
— Хвалят их. Дама-то докторша. У них портниха долго жила, да замуж вышла. Я-то давно искал тебе место… Измучился, глядя на тебя… Очень все одобряют.
— А вдруг верное потеряешь?! Трудно здесь, плохо. Мальчики ужасные… Что же делать?..
— Иди, Наташечка, завтра же иди. Вот и адрес.
— Добрый вы, дядя Коля… Только для вас пойду, чтоб вы недаром хлопотали.
— Иди, иди. Тете и Липочке не говори. Я-то ведь давно бегаю, Наташечка… Не могу смотреть на тебя.
Девушка была благодарна дяде за его хлопоты, заботы и тревоги. Она пожалела старика и согласилась пойти на новое место.
День был морозный, ясный. Снег, выпавший накануне, блестел и переливался разноцветными искрами; воздух был холодный, бодрящий. Такие дни в нашей туманной столице зимой выдаются редко.
Наташа вошла в большую, просторную комнату. Золотистый луч солнца заглянул в окно, скользнул косым столбом по полу, по мебели, по стене. Этот светлый луч, впервые блеснувший за всю мрачную зиму, показался девушке добрым предзнаменованием.
