— Как же, разбежалась! Да я сейчас так тебя этим совком огрею, что у тебя ни очков, ни глаз твоих слепых не останется! — И подкрепляя слова делом, Азиз ос-Салтане замахнулась совком на инспектора.
Асадолла-мирза схватил ее за руку:
— Ханум, милая, успокойтесь, прошу вас!
Рвавшаяся в бой Азиз ос-Салтане мгновенно присмирела и с несвойственной ей мягкостью сказала:
— Как прикажешь, дорогой.
Инспектор, слегка растерявшийся от нападок Азиз ос-Салтане, вернул себе присутствие духа:
— Молчать! Ханум!.. Пока я собственными глазами не увижу убитого, я не могу освободить обвиняемого… Практикант Гиясабади, уведи задержанного!
Практикант щелкнул каблуками и потянул Асадолла-мирзу за руку:
— Пройдемте!
Но не успел еще никто ничего сообразить, как раздался дикий вопль. Азиз ос-Салтане с размаху огрела практиканта совком пониже спины.
Инспектор прерывающимся от гнева голосом крикнул:
— Молчать! Нанесение телесных повреждений должностному лицу при исполнении служебных обязанностей!.. Ханум, вы с этой минуты тоже находитесь под арестом. Практикант! Уведи и ханум!
Практикант, держась рукой за зад, с перекошенным от боли лицом, ответил:
— Прошу прощения, но ханум вы уж сами ведите, а я поведу убийцу.
На шум прибежали дядя Полковник и Шамсали-мирза. Но, увидев полное решимости лицо Азиз ос-Салтане и совок, который она угрожающе занесла над головой, они замерли на месте.
Дядюшка Наполеон тихо попросил:
— Асадолла, сделай же что-нибудь.
Тот шепотом ответил:
— Моменто, моменто. Я вам что, укротитель хищников?
Тем не менее он приблизился к Азиз ос-Салтане и громко сказал:
— Азиз-ханум, бросьте-ка вы этот совок… Позвольте нам все объяснить господину инспектору. Дракой мы ничего не добьемся.
— Только ради такого ангела, как ты, я их прощаю!
Стоило Азиз ос-Салтане положить совок на землю, как практикант Гиясабади, преисполненный служебного рвения, подошел к Асадолла-мирзе и просительно сказал:
— Вам бы лучше пойти со мной… Вы человек умный…
Асадолла-мирза вырвал свою руку и посоветовал:
— А ну — на место! Смотри, ханум снова рассердится!
Дядюшка Наполеон вмешался:
— Господин инспектор, дело в том, что Дустали-хан уже нашелся. Он сам сообщил своей супруге, что пребывает в добром здравии. В связи с этим надобность в расследовании ее жалобы отпала.
Инспектор покачал головой:
— Вы, как видно, глава семьи, так объясните же им всем, что расследование, начатое по жалобе частного лица, в том случае, когда дело касается убийства, не может быть окончено, даже если истец отказался от своих претензий… Я вынужден задержать убийцу. А вы завтра приходите вместе с убитым в управление полиции и сами договаривайтесь, чтобы обвиняемого отпустили.
Асадолла-мирза не выдержал:
— Моменто, моменто, инспектор! А если убитый не захочет идти в полицию?
Инспектор заорал:
— Молчать! Практикант Гиясабади, в направления тюрьмы — шагом марш!
Но Азиз ос-Салтане заорала еще громче:
— А ну, вы оба, шагом марш на кладбище! — И, стремительно выхватив совок из рук Маш-Касема, добавила: — Пошли со мной, Асадолла! Я позвоню начальнику полиции и расскажу ему, что они тут вытворяют!
С этими словами она взяла Асадолла-мирзу за руку и потащила его в дом дядюшки Наполеона. Остальные последовали за ними.
Пока, не выпуская совка из рук, Азиз ос-Салтане пыталась связаться с начальником инспектора, мужчины окружили ее кольцом, но сохраняли почтительную дистанцию и никто не решался подойти ближе. Только Асадолла-мирза стоял рядом с ней. Наконец ее соединили с кем надо:
— Алло… Здравствуйте, уважаемый… Уж и не знаю, как вас благодарить… Да, да, нашелся. Разобиделся, видите ли, сидит у одного нашего родственника. Спасибо… Премного благодарна… Но дело в том, что этот ваш инспектор Теймур-хан никак не хочет успокоиться… Да, вы только подумайте!.. Он настаивает на том, что Дустали-хана убили, и хочет задержать Асадолла-мирзу… Да?… Совершенно верно, именно так. Да, да, сын дяди Рокнаддин-мирзы… Не помните? В тот год, когда вы с нами ездили в Демавенд, он тоже был… Да, да, совершенно верно. Добрейший человек, муху не обидит… Конечно. Я передаю трубку инспектору…
Азиз ос-Салтане протянула трубку сыщику:
— Извольте! — И, увидев, что тот боится подойти, заорала: — Не трону я тебя, не трону!
Инспектор взял трубку и щелкнул каблуками:
— Здравия желаю!.. Да… Конечно, как вы прикажете… Но, видите ли, в деле, открытом по жалобе ханум Азиз ос-Салтане, мы записали, что ее муж убит. И теперь, пока я собственными глазами не увижу убитого, и он не будет опознан… Да, да?… Сама ханум? Но как может сама ханум взять на поруки обвиняемого?… Да?…
Азиз ос-Салтане энергично отпихнула инспектора и вырвала у него трубку:
— Алло… Да, я сама возьму Асадолла-мирзу на поруки… О чем разговор?! Сегодня сама буду сторожить его в собственном доме, и ваш сотрудник тоже может там ночевать…
Асадолла-мирза с округлившимися от удивления глазами запротестовал:
— Моменто, моменто! Ханум, что это вы такое говорите? Что, значит, вы будете меня сторожить в своем доме?
Азиз ос-Салтане прикрыла ладонью трубку и ласково попросила:
