— Угомонись, милый. Мне не слышно, что говорит господин начальник… Верхние комнаты у меня свободны, там и переночуешь. Господин инспектор, идите сюда! Ваш начальник снова хочет с вами поговорить.
— Алло… Да?… Слушаюсь! Будет сделано!.. Обязательно… Рад стараться!
Теймур-хан положил трубку и, надвигаясь на изумленного и растерянного Асадолла-мирзу, гаркнул:
— Молчать! На сегодняшнюю ночь мы отдаем вас на поруки ханум, но вы не имеете права отлучаться из ее дома ни на шаг! Практикант Гиясабади будет находиться в этом же доме и сторожить вас… Молчать! Практикант Гиясабади, ты меня слышал?! Сегодня будешь ночевать в доме ханум! Обвиняемый не имеет права никуда выходить! Если это случится, отвечать будешь ты!
Азиз ос-Салтане торжествующим и в то же время ласковым тоном сказала:
— Пока я жива, Асадолла, тюрьма тебе не грозит!
Асадолла-мирза вытер пот со лба и, почти теряя сознание, тяжело свалился на скамейку в дядюшкиной прихожей.
— Моменто, моменто! — испуганно забормотал он. — Вот уж действительно моменто! А если вдруг этот ишак Дустали вернется ночью домой, что тогда?! И вообще, что будут люди говорить?! Позвольте, я уж останусь ночевать здесь, а господин практикант тут меня и покараулит…
— Молчать!.. Кому говорю… молчать! Мы не отправляем убийцу в тюрьму только потому, что ханум взяла его на поруки. Ханум, теперь вы обязаны сами за ним следить и отвечать за него перед законом!.. Практикант Гиясабади, уведи обвиняемого! Молчать!
Временно безработный следователь Шамсли-мирза с пылающим лицом возопил:
— Господа! Что за безобразие! Что за безнравственность! Как это здоровый молодой мужчина останется ночевать в доме почтенной женщины в отсутствие ее мужа?! Вы же ставите под угрозу честь всей семьи!
Дядюшка Наполеон попытался урезонить его:
— Не шуми, Шамсали! Главное, замять этот нелепый скандал… Чего ты боишься? Асадолла — не мышь, и кошка его не съест!
— Да о чем вы говорите, ага?! Покажите мне закон, запрещающий Асадолле ночевать в собственном доме или в крайнем случае здесь!
Инспектор Теймур-хан закричал:
— Молчать! Кто вам дал право вмешиваться в работу представителя закона? А? Отвечайте! Быстро, немедленно, срочно, точно! Молчать!
Шамсали-мирза собрал всю свою волю, чтобы говорить спокойно:
— Господин инспектор, я в законах тоже разбираюсь. И я спрашиваю вас, человека сведущего, что мешает моему брату, если его возьму на поруки я, ага, или та же ханум, ночевать сегодня у себя дома?
Его рассудительный тон несколько успокоил сыщика.
— Молчать! То, что за него можете поручиться вы, или ага, или кто-нибудь еще, мне не важно. Ханум Азиз ос-Салтане несет ответственность перед законом. Если она не будет возражать, мне все равно. Ханум, вы не возражаете?
Азиз ос-Салтане, все это время не считавшая нужным вмешиваться, внезапно вскипела:
— А откуда я знаю, что они не заставят беднягу сбежать, как заставили сбежать Дустали? Я могу за него отвечать только когда он у меня перед глазами.
У Шамсали-мирзы от ярости вздулись на шее жилы. Повернувшись к брату, он крикнул:
— Асадолла, а ты что молчишь? Сам-то скажи что-нибудь!
Асадолла-мирза кротко ответил:
— Братец, не могу я идти против закона!
Все ошеломленно уставились на него. Предполагалось, что борьба идет за спасение Асадоллы из цепких когтей Азиз ос-Салтане, а тут вдруг выяснилось, что он смирился с судьбой и, более того, вроде бы не так уж ею недоволен.
Асадолла-мирза заслужил в семье репутацию повесы и распутника, и женщины ни о ком не шушукались столько, сколько о нем. Но даже, когда ругая его, они говорили: «Вот ведь бесстыжий», или: «У, глаза нахальные, чтоб ему пусто было!» — в их словах проскальзывали нотки ласкового восхищения, доказывающего, что его бесстыдство и нахальство были им по душе.
Но хотя все знали о похождениях Асадолла-мирзы, никто и предположить не мог, что он не упустит своего, даже когда дело коснулось женщины лет на двадцать его старше.
Голос инспектора Теймур-хана вывел присутствующих из оцепенения.
— Молчать! Ханум, вот вам бумага и перо, пишите то, что я буду диктовать!
Азиз ос-Салтане положила совок на пол и взяла бумагу и ручку.
— Пишите… Я… дальше пишите свое имя и фамилию… настоящей распиской обязуюсь, что завтра рано утром… доставлю в сыскное отделение уголовной полиции господина Асадолла-мирзу… Укажите его имя и фамилию полностью, а также имя и фамилию его отца… Написали?… И сдам его в руки соответствующих инстанций…
— Моменто, моменто! Она должна написать, что получила меня целым и невредимым и обязуется вернуть в том же виде…
— Молчать! Кто вам разрешил вмешиваться?! А? Кто? Быстро, немедленно, точно!
— Почему же молчать, инспектор?! Я сейчас в полном комплекте, все части и фрагменты моего организма, как уважаемые, так и неуважаемые, на месте и в порядке. Чтобы завтра не говорили, что чего-то у меня не хватает!
Азиз ос-Салтане, покусывая кончик пера, ласковым, влюбленным голосом пожурила:
— Ах ты, бесстыдник! Что это ты такое говоришь!
— Господин инспектор, чтобы все было по закону, надо составить точную опись всех имеющихся налицо частей моего организма!
