Что обычно бывает, когда хочешь как лучше? Вот именно это вышло и у Димы с Алешкой, когда они решили защищать хороших людей от вконец обнаглевших вымогателей, выдав себя за племянников главаря местной мафии. Раньше все кругом радушно привечали братьев, а теперь одни смотрят настороженно, а другие по-тихому деньги суют: не откажите, мол, будьте нашей крышей… `Ох, и на скользкий же путь мы вступили!` – с тревогой думают мальчишки, и вот тут-то и случается то, чего они боялись больше всего.
Солнце клонилось к закату, день – к вечеру, а дорога поднималась на горку. И на ее верхушке нам открылось огромное озеро, окруженное бескрайним лесом. Под солнцем озеро блестело, будто покрытое серебристой чешуей. Наверное, поэтому его и назвали Белым.
Мы въехали в широкие ворота, над которыми было написано «Пансионат «Белый городок» и по бокам которых стояли большие деревянные шахматные кони. По ним с восторгом ползала мелкая детвора.
Оставив машину на стоянке, мы поскорей сбежали на песчаный берег.
– Ну, вот оно – наше озеро! – папа широко развел руки, словно пытаясь его обнять. – Я дарю его вам, дети мои, на целый месяц. Вместе со всей его рыбой. И со всеми его сокровищами!
– Сокровищами? – насторожился Алешка, большой специалист по всяким кладам и сокровищам. Несмотря на свой юный, десятилетний возраст.
– А это разве не сокровища? – с заметной обидой удивился папа. – Эта кристальная вода? Этот белый песок на этом берегу и заповедные лесные чащи на том берегу? А белокрылые чайки? А золотые караси в прохладной глубине вод? – Папа очень красиво говорил. Прямо как стихами. Только без рифмы. – А ясные зори? А луна над озером? Разве это не сокровища? Разве этого мало?
– Они не чуткие, – сказала мама, усаживаясь на белый песок и опуская руку в кристальную воду, где в прохладной глубине сверкали драгоценной чешуей золотые караси. – Это не наши дети, это дети асфальта. Суровые питомцы городских джунглей.
Но мы с Алешкой на маму не обиделись. Ведь это озеро дорого ей как память. О счастливых годах юности. Они здесь с папой встретились, когда были молодыми, в доме отдыха «Белое озеро». Это было, как иногда вздыхает мама, романтическое знакомство. У нее тогда один жулик украл деньги на обратную дорогу. Мама в то время была студенткой, а папа – курсантом милиции. Он отвез маму в город на своем мотоцикле, а мама за это в него влюбилась. А потом папа вернулся и поймал этого жулика. И с тех пор только этим и занимается. Правда, он уже давно не милицейский курсант, а полковник милиции.
– А насчет других сокровищ, – подмигнул полковник Алешке, – открою тебе тайну: в этом озере их видимо-невидимо. На самом его далеком дне уже почти двести лет скрыты от алчных глаз и жадных рук серебро и золото. И драгоценные камни. И старинное драгоценное оружие. И даже золотая корона с бриллиантами одной нашей императрицы. И ее изумрудное ожерелье необыкновенной красоты.
– С этого места – нельзя ли поподробнее, – заинтересовалась и мама, услыхав про ожерелье.
– А зачем она, эта твоя императрица, его туда забросила? – недоуменно заинтересовался и Алешка. – От вредности?
– Ничего она туда не бросала. Темные вы у меня люди, – папа вздохнул и тоже уселся на песок, обхватил руками колени и устремил задумчивый взор в блестящую даль озера. А точнее – в темные глубины прошлых веков. – Двести лет назад здесь, среди жестоких снежных вьюг и ранних морозов, отступал один из отрядов наполеоновских войск. Солдаты были измучены сражениями и холодом, ранами и голодом, бесславным поражением. Они брели из последних сил. А по пятам и со всех сторон их преследовали славные усатые гусары и беспощадные бородатые партизаны Дениса Давыдова, гнали французов из пределов России штыком и саблей, топором и вилами…
– Ну, пап! – взвыл Алешка. – Это уж ты очень подробно рассказываешь. Как на уроке!
– И ничего, кстати, нового не сообщил, – поддержала его мама. – Школьный курс. «Гусарская баллада». Ты про ожерелье рассказывай. Покороче.
– Хорошо, – покладисто согласился папа, скрывая усмешку. – Я – в двух словах: ожерелье утонуло в озере. Теперь вам все понятно? – И он встал, вернулся к машине и начал доставать из багажника наши чемоданы. Проучил, значит, темных членов своей семьи.
Тут «темные люди» прикусили языки, переглянулись и тоже побрели к машине.
– Да ладно тебе, отец, – примирительно сказала мама. – Это уж совсем коротко.
– То-то же, – папа опять уселся, теперь уже на чемодан, и продолжил свой рассказ.
В общем, эти французы тащили в своих обозах несметные сокровища, которые они награбили в Кремле и в других местах. Обозы были тяжелые, лошади – худые и усталые. Партизаны и гусары вот-вот могли захватить весь отряд в плен. И тогда его командир, французский генерал, приказал прорубить в озере лед и сбросить туда все лишнее, что затрудняло бегство из России. Кроме, конечно, оружия, провианта и фуража…
В этом месте Алешка многозначительно кивнул и перебил папу, показывая свои глубокие познания:
– Ну да, конечно… Зима ведь была, холодно, как же им без фуражек?
– Не фуражки, а фураж. Корм для лошадей – сено, овес, – пояснил папа.
– Надо же, – удивилась мама. – А я и не знала.
Я тоже не знал, но промолчал.
А папа закончил свой рассказ:
– И вот в несколько прорубей сбросили все награбленное: золото, серебро, бриллианты…
– А ожерелье? – напомнила мама.
