Глеб на секунду замер, словно засомневался в правильности услышанного. Большим пальцем он очертил мои губы и грустно хмыкнул. Чернота его зрачков сгустилась, предупреждая об резкой смене настроения.
— А только что уверяла меня, что не вернулась к Демьяну, — с осуждающей интонацией протянул муж. — Эх, Юля-Юля, не умеешь ты врать.
— Да при чем здесь Демьян, — не выдержав столь интимной близости, я стряхиваю его руку и освобождаюсь из слабого захвата.
Я подхожу к окну и обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то успокоить колотящееся сердце. Дыхание вырывается клочками. Хочется закричать во все горло. Выплакать все, что наболело. Разнести эту стерильную палату к чертям собачьим, чтобы наконец отпустить ту обиду, которая мучит меня и не дает жить дальше.
Устраивать сейчас разборки? Глупо, муж только очнулся от комы.
Да и боюсь, что это бессмысленно. Мне выяснения не помогут, а Глеб все равно не поймет. Он и так летает на своей волне. Даже не соображает, о чем я ему толкую и на что обижаюсь.
— Глеб, у нас нет будущего, — я с трудом сглатываю, спиной ощущая присутствие мужа. Его дыхание опаляет мне затылок, и я сама едва дышу. — Ты мне врал, я тебе изменила. Никудышные мы супруги. Да и зачем продолжать играть в эту имитацию семьи? Ты же сам говорил мне в машине...
Глеб, не дав договорить, резко разворачивает меня здоровой рукой за талию и пристально сканирует взглядом. На миг я умолкаю, растеряв от такого жеста все гневные слова.
— Раз ты так хочешь, — с толикой обреченности произносит муж, — валяй. Можешь уже бежать к своему любимому и засосать его во все десна. Прям здесь в больнице, — брезгливо выплевывает он, — но дочек я вам не оставлю. Хоть убейте. Если это твой выбор — прошу, возвращайся к нему. Одна. Я не позволю детям жить с Демьяном.
— Да о чем ты говоришь? — я недоуменно восклицаю. Во рту пересохло от такой наглости и бесчеловечности. Ему достаточно раз пригрозить потерей близняшек, и я мое нутро вопит от ужаса. — Ты опять начинаешь? Да как ты вообще смеешь меня таким пугать? После всего, что сам же натворил…
— Успокойся, — сухо и грубо осекает мою гневную тираду муж. — Восемь лет назад у меня не было выбора. И я поступил, как меня вынудили обстоятельства.
— Боже, Глеб, ты себя слышишь? Какие обстоятельства? — я себя не контролирую. Голос срывается на истошный крик. — Какие обстоятельства вынуждают избавиться от друга и усыновить его детей?
— Если ты приняла сторону Демьяна после всего, что узнала… — игнорируя мои обвинения, Глеб повел плечами, мол, что ж тут уже подделаешь. — Ну что ж… Совет вам да любовь,
— Ты… ты… невыносим...
Я запнулась, ощущая как липкая волна злости и непонимания поднимается по телу. Хотелось закричать, зажать ладонями уши и зажмуриться. Спрятаться в домике и переждать пока, все закончится. Да что, черт возьми, он скрывает!
Меня трясло, так сильно, что это заметил и муж. Но выражение его лица так и осталось непроницаемым. Это окончательно вывело меня из себя. Его спокойствие. Надменность, с которой он реагировал на все происходящее, пренебрежение во взгляде, показывающее, кто сейчас руководит ситуацией.
— Глеб, из-за твоей лжи мы сейчас в заднице! — со злостью ткнула в него пальцем. — Из-за тебя похитили детей, меня чуть не изнасиловали. Ты своего друга закрыл в пансионате на столько лет для… а для чего я сама не знаю...
Я широко раскрыла руки и пожала плечами. Да, я до сих пор не знала. И прежние объяснение Демьяна теперь кажутся глупой выдумкой. Не удивлюсь, если бывший на ходу придумал ту историю с местью.
— Просто скажи зачем? — со вздохом проговорила и устало закрыла лицо ладонями. Глаза защипало. Я покачала головой, прогоняя подходящую истерику. — Зачем, Глеб?
—Юль, — муж убрал мои руки, вынуждая посмотреть на него, — я так понимаю, что Демьян тебе рассказал совсем другую версию нашего прошлого? Совсем далекую от правды...
Глеб попытался дотронуться до моей щеки, но я увела голову в сторону, и он мазнул костяшками пальцев по щеке.
Теперь муж смотрел серьезно, без прежней доли ехидства и надменности во взгляде.
— Глеб, только давай без загадок, — вздохнула, едва сумев собрать мысли. — Рассказывай все, ничего не скрывая. Как на исповеди.
На мои слова муж приподнял уголки губ в подобии улыбки. Задумчиво хмыкнул, словно обдумывал с чего начать.
— Юль, — голосом без капли веселья начал он, — у Демьяна уже изменилось поведение?
Дорога домой превратилась для меня в сущую пытку. Казалось, за все время в пути я вовсе не дышала. Я суетливо оглядывалась по сторонам и без конца бормотала молитвы, чтобы вовремя успеть к детям и маме. Лишь бы Демьян ничего им не сделал.
Главное успеть. Только бы успеть.
— Девушка, да успокойтесь вы уже! Не дай Бог еще в аварию попадем, — со злостью осаживает меня таксист, когда я в сотый раз прошу прибавить скорости.
Он нарочито слышно бормочет под нос трехэтажные ругательства и язвительно кидает фразу “какие все-таки бабы дуры”. Видно, как мужчина с силой сжимает кожаный руль, пыхтит, злится. Тройная оплата за поездку в районный центр уже его не радует.
