Ну что ж, пора взглянуть правде в глаза. Досчитав до пяти, я ловкими движениями разорвала упаковку и достала три тонких полоски. Проделав нехитрые манипуляции, я поставила тесты на край раковины и отсчитывала нужные минуты до появления результата.
Сто восемнадцать, сто девятнадцать, сто двадцать секунд. Все. Время вышло.
Но вместо того, чтобы немедленно схватить хоть один из тестов, я гипнотизировала их застывшим взглядом и собиралась духом. Мне страшно. Очень страшно.
Безработной незамужней девушкой я так не боялась беременности, как сейчас. Обняла себя за плечи, чтобы хоть немного успокоить гулко колотящееся сердце.
Что, если результат действительно положительный? У меня в жизни происходит полная неразбериха, ребенок, да еще от неадекватного бывшего, только усугубит ситуацию.
Как там говорят? Перед смертью не надышишься. Ну что ж.
Я протянула ладонь и резко перевернула первый прибор. Задержав дыхание, я секунду помедлила и все-таки опустила взор на тест.
Одна полоска. Отрицательный.
Второй и третий тесты тоже показали отсутствие беременности.
Господи, спасибо.
Переживание булькающим хрипом застряло в горле. Я попыталась откашляться, но тщетно. От нехватки воздуха слезы брызнули из глаз, и я, не сдержавшись, разревелась. Переживания лопнули воздушным шариком, заставляя выпустить наболевшее с соленой влагой.
— Юль, ты чего? — сквозь собственные всхлипы услышала обеспокоенный голос Глеба, и меня еще больше накрыло. Я не могла успокоиться, слезы влажными дорожками бежали по щекам, а я плакала и плакала.
Большими ладонями муж охватил меня за плечи и впечатал в свою грудь. Крепко прижал, не позволяя отстраниться.
— Все будет хорошо, — Глеб невольно повторил ранее наставление мамы. — Обещаю. В любом случае мы справимся.
— Глеб, прости меня, пожалуйста-а-а, — я завыла раненым зверьком, глухо задыхаясь от сожаления. — Прости-и. Я такая дура. Мне так стыдно. Так стыдно. То, как я с тобой поступила…
— Юль, ты что такое говоришь? — муж слегка отстранился и поднял мой подбородок, вынуждая посмотреть на него. — Даже не смей думать, что ты в чем-то виновата. Слышишь? Это я должен просить у тебя прощения… Если бы я не скрывал правду столько лет… Может, ты бы и нашла себе нормального мужа. А то мы с Демьяном — не лучшие кандидаты.
— Что?… — судорожно перебирая мыслями, я перестала плакать. Шмыгнула носом и застыла на мгновенье, вглядываясь в янтарные глаза мужа, которые гипнотизировали своим омутом. Вместо колких слов и обвинений… он извиняется? — Глеб, а я другого не хочу… Но разве ты сможешь…
— Смогу, Юль, — басовито перебив меня, Глеб по-доброму улыбнулся, — и этого ребенка я приму как своего. Близняшки тому доказательство, что я держу свое слово. —Так что выдыхай, бобер. Ничего сверхестественного не случилось.
— Ребенка? Какого...
Ах, да, наверное, мама уже справилась и рассказала зятю о моей возможной беременности.
— Глеб, я не беременная, — медленно выдохнула. — Хотя и несколько минут назад не была в этом уверена. Но. Я. Тебе. Изменила, — прочеканила каждое слово, чтобы муж точно услышал. Еще раз напомнила о своем гнусном поступке. — И Демьян меня не принуждал. Не заставлял. Не угрожал. Я сама пошла на этот шаг.
Я прикусила губу и смиренно ждала дальнейших слов или действий мужа. Но он молчал. Скользил по мне взглядом, который я не могла прочитать, и молчал.
— Не скажу, что я в диком восторге от такого и я, правда, очень долго думал, как нам быть дальше, но… кхм.., — прочистив горло, Глеб с прищуром уставился на меня, — знаешь, Юль, в психологии есть такое понятие, как закрытие гештальта. Тебе нужно было отпустить эту ситуацию. По моей вине ты не знала всей правды. И тебе захотелось дать Демьяну второй шанс. Поэтому…, — муж слегка поднял уголки губ, — просто раз и навсегда закроем эту тему. Хорошо?
От неверия, что Глеб простил меня я закивала головой, как китайский болванчик.
— Ну и славно.
Муж прислонился лбом к моему.
— Только, Юль, — Глеб хрипло рассмеялся, — не думай, что ты так просто отделалась. В любом случае с тебя сын.
Потрескивающие в камине дрова, хвойный запах смешанный с эфирным ароматом очищенных мандаринок и яркие огоньки светодиодных гирлянд дарят ощущение неги и новогоднего чуда. Разнообразие десертов и фильм “Один дома”, который идет фоном на огромной плазме, уже никого не интересует. Все внимание гостей сфокусировано в центр холла.
Я лениво потягиваюсь в кресле, доедая остатки “Шубы” и так же с остальными наблюдаю за “военными” действиями под наряженной елкой. Мишура и огромные куски упаковочной бумаги рывками летят во все стороны - близняшки с другими детьми дорвались до подарков. Закусив от стараний язык, дочки отрывали цветные бантики и добирались до содержимого коробки. С нескрываемым восторгом в глазах они радостно пищат, когда вместо очередной модной игрушки обнаруживают живой пушистый комочек. Маленький, белоснежный щенок, которого так долго просили Ника с Викой. Тот, которого она выпросили у Глеба. Щенок, переваливаясь на лапках, неуклюже выбегает на встречу приятно шокированным близняшкам.
