Объективность обязана входить в социологическую канву. Современные социолого-экономические теории пока видят в человеке лишь субъективное начало, а не творца будущего. До сих пор считается, что исторический и социальный прогрессы, якобы, движут «эффекторы» – некие сгустки социальной напряженности, разрушенные временем. Но эта напряженность имеет причины субъективистского варварства. А сами эффекторы – это лишь проводники объективного в субъективность. Ничего нового они не производят. Эффекторы, якобы, учат мир – как не нужно себя вести? Значит, субъективное учит объективное? Разве это разумно? Всякое соотнесение недиалектично и нежизненно. Субъективному социальному разгулу, по-видимому, приходит конец. На смену ей, действительно, уже спешат диалектические теории самоорганизации и самообразования с их субъективной объективностью разума личностного глобализма.
Субъективная объективность накладывает жестский отпечаток на социальные вопросы, которые проявляются до сих пор на каждом шагу жизни человека. Например, многие в нашем окружении могут позволить себе смеяться над нравственностью, как пережитком прошлого. Мол-де: мы современные люди. Хотя издревле было взято за правило предостережение, выстраданное веками и нами в современной формулировке: «Не смейся над нравственностью. Нашу жизнь обеспечивает самоорганизация – в основном через общечеловеческие ценности. Идти против них неразумно». Недаром попытки глобалистов в этом направлении обречены на провал.
Человек развивает свою судьбу в зависимости от обстоятельств настолько, насколько он связан с обществом. Это ли не социальная причуда, когда он считает, что «судьба заботится о нас, если мы сами ее не испытываем». Для того чтобы быть успешным, человеку недостаточно желания, способностей и удачи. Нужно еще стать успешным в себе, найти смысл такого становления. А это уже во многом зависит от сообщества. То есть, субъективное обретается в объективном. Очередная социальная благость заключается в том, что человек не должен льстить, даже отказывая другу или обществу.
Человек никогда не остается один, он всегда с собой даже наедине, он вместе с другими и обществом в поступках. Но он обычно даже не замечает эту социальную особенность. Умный человек сам отдает часть своего ума умными поступками сообществу. Радость своего и радость совместного тождественны в развитии, поскольку они не заключают в себе наносного криминала в виде социального вопроса. Решение этого вопроса – очередная социальная проблема, поскольку она упирается в самого человека. Если этого человека поставить во главу социального обустройства, тогда станут бессмысленны все социальные несправедливости, и вопросы отпадут сами собой. Тогда субъективность сольется с объективностью.
Гуманитарные кризисы, как правило, обусловлены не политикой, они стоят за ней в исторической действительности. Трагедия старого не в том, что оно отживает или не имеет сил к активной деятельности. Оно в том, что в настоящем уже не видится нового. Разве это не очередная социальная субъективно-объективная фабула? Ведь еще никто не опроверг известный тезис: «Свобода рождается в необходимости, но умирает в… свободе». Так и субъективность обретается в объективности, но угасает в самой себе.
Вопросы человечности, гуманности, насилия в настоящее время особенно заострились, что можно объяснить все большим расслоением общества по материальному достатку. Такое расслоение есть отрыв субъективного от объективного. Политические, социальные и экономические кризисы, нищета, войны, обман на каждом углу плодят безнравственность и озлобление и преследуют нас на каждом шагу. Когда я утрами иду на работу, то постоянно встречаю по пути того или иного молодого человека, жадно хлебающего пиво, вместе с пеной, на ходу из банки, – жажда вечного похмелья. Он тоже идет на работу. В это раннее время в мусорных контейнерах уже роются «бичи» с багровыми лицами, грязными пальцами вылавливают что-то съестное… Настроение, увы, портится. Где она, объективность? В таком субъективном выражении она гибнет…
История человечества – это история диалектизации человеческого существа в личность. Это развитие связей с общечеловеческими ценностями, которые его очеловечивают. Но очеловечивают, к сожалению, не всегда и по-разному. Кто в этом виноват, и виноват ли? Люди обычно ругают государство, которое не может или не хочет защитить их от засилья криминала и бездушия чиновников. Государство втихую сетует на «плохой или ленивый народ», который не внемлет законам, а те, дескать, из-за этого не «работают». Налицо центробежные тенденции отрыва субъективного от объективного, которые ведут к катастрофам.
