Чужеземец.Частью приобретающего искусства у нас была борьба.
Теэтет.Конечно, была.
Чужеземец.Так не будет лишним разделить ее на две части.
Теэтет.Скажи, на какие?
Чужеземец.Допустим, что одна из них – состязание, а другая – сражение.
Теэтет.Так.
Чужеземец.Допустим также, что той части сражения, где выступает тело против тела, довольно уместно и подобает дать какое-нибудь название… ну, например, применение силы.
Теэтет.Да.
Чужеземец.А той, где слова выступают против слов, какое другое, Теэтет, можно дать имя, как не спор?
Теэтет.Никакого.
Чужеземец.Но ту часть [борьбы], которая имеет дело со спорами, надо считать двоякой.
Теэтет.Как?
Чужеземец.Поскольку она происходит всенародно и длинные речи выступают против длинных речей, и притом по вопросам о справедливости и несправедливости, это – судебное прение.
Теэтет.Да.
Чужеземец.Напротив, ту, которая относится к частным беседам и распадается на вопросы и ответы, имеем ли мы обыкновение называть иначе, чем искусством прекословия?
Теэтет.Нет, вовсе не имеем.
Чужеземец.А вся та часть искусства прекословия, которая заключается в препирательстве по поводу обыденных дел
и проявляется в этом просто и безыскусственно, хотя и должна считаться отдельным видом – таким признало ее наше рассуждение, – однако не получила наименования от тех, кто жил прежде, да и от нас теперь недостойна его получить.
Теэтет.Это правда. Ведь она распадается на слишком малые и разнообразные части.
Чужеземец.Но ту, в которой есть искусство и состоит она в препирательстве о справедливом и несправедливом и обо всем остальном, не привыкли ли мы называть искусством словопрения?
Теэтет.Как же нет?
Чужеземец.Но одна часть искусства словопрения истребляет деньги, а другая – наживает их.
Теэтет.Совершенно верно.
Чужеземец.Так попытаемся же сказать имя, каким должно называть каждую.
Теэтет.Да, это нужно.
Чужеземец.Я полагаю, что та часть этого искусства, которая ради удовольствия подобного времяпрепровождения заставляет пренебрегать домашними делами и способ выражения которой вызывает у большинства слушателей неудовольствие, называется – это мое мнение – не иначе как болтовней.
Теэтет.Конечно, она называется как-нибудь так.
Чужеземец.А противоположную этой часть, наживающую деньги от частных споров, попытайся теперь назвать ты.
Теэтет.Да что ж другое и на этот раз можно сказать, не делая ошибки, кроме того, что опять, в четвертый раз, появляется тот же самый удивительный, преследуемый нами софист?
Чужеземец.Так, стало быть, как показало исследование, и на этот раз софист, видно, есть не что иное, как род [людей], наживающих деньги при помощи искусств словопрения, прекословия, спора, сражения, борьбы и приобретения [9].
Теэтет.Совершенно верно.
Чужеземец.Видишь, как справедливо говорят, что зверь этот пестр и что, по пословице, его нельзя поймать одной рукой.
Теэтет.Значит, надо обеими.
Чужеземец.Конечно, надо, и по возможности следует делать так, чтобы преследование его велось неотступно. Например, вот так. Скажи мне: называем ли мы как-то некоторые занятия рабов?
Теэтет.И даже многие. Но о каких именно из этих названий ты спрашиваешь?
Чужеземец.Например, о таких: мы говорим «процеживать», «просеивать», «провеивать», «отделять».
Теэтет.Как же иначе?
Чужеземец.И сверх того еще «чесать», «прясть», «ткать"» существует и множество других подобных названий, относящихся, как мы знаем, к искусствам. Не правда ли?
Теэтет.Что же ты спрашиваешь и желаешь разъяснить по поводу этих примеров?
Чужеземец.Все искусства вообще, о которых было сказано, думаю я, называются разделяющими.
Теэтет.Да.
Чужеземец.По моему мнению, так как все это сводится к одному искусству, то надо бы удостоить его и одним именем.
Теэтет.Каким же?
Чужеземец.Это – искусство различать.
Теэтет.Пусть будет так.
Чужеземец.Посмотри-ка: не могли ли бы мы каким-нибудь образом в свою очередь усмотреть два его вида?
Теэтет.Слишком же скорого ты требуешь от меня соображения.
Чужеземец.Но ведь в упомянутых искусствах различения одно может отличать худшее от лучшего, другое – подобное от подобного же.
Теэтет.Теперь, когда это сказано, мне так кажется.
Чужеземец.Для одного из этих различений я не знаю ходячего имени, а для другого, которое лучшее оставляет, а худшее устраняет, знаю.
Теэтет.Скажи, какое?
Чужеземец.Всякое подобное различение, думаю я, у всех носит название некоего очищения.
Теэтет.Да, это так называется.
Чужеземец.Но не заметит ли каждый, что очистительный вид искусства в свою очередь двоякий?
Теэтет.Да, на досуге, быть может, и заметит. Я ж» пока не вижу.
