Чужеземец.Что же? Не приобщаясь к бытию, будет ли из них что-либо существовать?
Теэтет.Не будет.
Чужеземец.Быстро, как видно, все рухнуло из-за этого признания и у тех, кто все приводит в движение, и у тех, кто заставляет все, как единое, покоиться, и также у тех, кто связывает существующее с идеями и считает его всегда самому себе тождественным. Ведь все они присоединяют сюда бытие, говоря: одни – что [всё] действительно движется, другие же – что оно действительно существует как неподвижное.
Теэтет.Именно так.
Чужеземец.В самом деле, и те, которые всё то соединяют, то расчленяют, безразлично, соединяют ли они это в одно или разлагают это одно на бесконечное либо же конечное число начал и уже их соединяют воедино, – все равно, полагают ли они, что это бывает попеременно или постоянно, в любом случае их слова ничего не значат, если не существует никакого смешения.
Теэтет.Верно.
Чужеземец.Далее, самыми смешными участниками рассуждения оказались бы те, кто вовсе не допускает, чтобы что-либо, приобщаясь к свойству другого, называлось другим.
Теэтет.Как это?
Чужеземец.Принужденные в отношении ко всему употреблять выражения «быть», «отдельно», «иное», «само по себе» [34]и тысячи других, воздержаться от которых и не привносить их в свои речи они бессильны, они и не нуждаются в других обличителях, но постоянно бродят вокруг, таща за собою, как принято говорить, своего домашнего врага и будущего противника, подающего голос изнутри, подобно достойному удивления Евриклу [35].
Теэтет.То, что ты говоришь, вполне правдоподобно и истинно.
Чужеземец.А что, если мы у всего признаем способность к взаимодействию?
Теэтет.Это и я в состоянии опровергнуть.
Чужеземец.Каким образом?
Теэтет.А так, что само движение совершенно остановилось бы, а с другой стороны, сам покой бы задвигался, если бы они пришли в соприкосновение друг с другом.
Чужеземец.Однако высшая необходимость препятствует тому, чтобы движение покоилось, а покой двигался [36].
Теэтет.Конечно.
Чужеземец.Значит, остается лишь третье.
Теэтет.Да.
Чужеземец.И действительно, необходимо что-либо одно из всего этого: либо чтобы все было склонно к смешению, либо ничто, либо одно склонно, а другое нет.
Теэтет.Как же иначе?
Чужеземец.Первые два [предположения] были найдены невозможными.
Теэтет.Да.
Чужеземец.Следовательно, каждый, кто только желает верно ответить, допустит оставшееся из трех.
Теэтет.Именно так.
Чужеземец.Когда же одно склонно к смешению, а другое нет, то должно произойти то же самое, что и с буквами: одни из них не сочетаются друг с другом, другие же сочетаются [37].
Теэтет.Как же иначе?
Чужеземец.Гласные преимущественно перед другими проходят через все, словно связующая нить, так что без какой-либо из них невозможно сочетать остальные буквы одну с другой.
Теэтет.Конечно.
Чужеземец.Всякому ли известно, какие [буквы] с какими способны сочетаться, или тому, кто намерен это делать должным образом, требуется искусство?
Теэтет.Нужно искусство.
Чужеземец.Какое?
Теэтет.Грамматика.
Чужеземец.Дальше. Не так ли обстоит дело с высокими и низкими звуками? Не есть ли владеющий искусством понимать, какие звуки сочетаются и какие нет, музыкант, а не сведущий в этом – немузыкант?
Теэтет.Так.
Чужеземец.И по отношению к другим искусствам и неискусности мы найдем подобное же.
Теэтет.Как же иначе?
Чужеземец.Что же? Так как мы согласны в том, что и роды [вещей] находятся друг с другом в подобном же сочетании, то не с помощью ли некоего знания должен отыскивать путь в своих рассуждениях тот, кто намерен правильно указать, какие роды с какими сочетаются и какие друг друга не принимают,
а также, во всех ли случаях есть связь между ними, так чтобы они были способны смешиваться, и, наоборот, при разделении – всюду ли существуют разные причины разделения?
Теэтет.Как же не нужно знания и едва ли не самого важного?
Чужеземец.Но как, Теэтет, назовем мы теперь это знание? Или, ради Зевса, не напали ли мы незаметно для себя на науку людей свободных и не кажется ли, что, ища софиста, мы отыскали раньше философа?
Теэтет.Что ты хочешь сказать?
Чужеземец.Различать все по родам, не принимать один и тот же вид за иной и иной за тот же самый – неужели мы не скажем, что это [предмет] диалектического знания?
Теэтет.Да, скажем.
Чужеземец.Кто, таким образом, в состоянии выполнить это, тот сумеет в достаточной степени различить одну идею, повсюду пронизывающую многое, где каждое отделено от другого; далее, он различит, как многие отличные друг от друга идеи охватываются извне одною и, наоборот, одна идея связана в одном месте совокупностью многих, наконец, как многие идеи совершенно отделены друг от друга.
