#Диалоги полностью

Девочка вышла на берег. Я задыхалась. Солёные брызги больно стегали по лицу. Чёрное небо и тёмное море практически слились в единую клокочущую массу, в которой я была лишь сопротивляющейся песчинкой. Добегаю до берега. От девочки меня отделяют лишь несколько метров песка и камней.

— Пожалуйста, скажи, кто ты! — кричу я что есть сил.

Пытаюсь выйти на берег, но море сомкнуло воды вокруг моих ног, словно сжало тугие кулаки. Рывок. Ещё один. Стихия, недовольно бурля, не отпускала меня из своих владений.

На последнем рывке я не удержала равновесие и села в море. Платье намокло, волосы облепили плечи холодными нитями. Девочка все также совершенно неподвижно стояла ко мне спиной.

— Кто же ты такая, девочка-море? — прошептала я волне, что вот-вот должна была накрыть меня с головой.

Неожиданно малышка обернулась. Ее бездонные синие глаза сверкали холодным огнем, волосы развевались на ветру. Она вытянула вперед руку, и на песке медленно, словно кто-то выводил детским пальчиком, проступила надпись: «Я — твой внутренний демон». В ту же секунду волна настигла меня, но сквозь неё я видела девочку в голубом сарафане, по лицу которой бежали слезы».

Помолчали. Художник встал, протянул мне чистые листы бумаги, острый карандаш и зачем-то развернул меня лицом к спящим пассажирам.

— Вот они, твои истории.

Я непонимающе посмотрел на пассажиров. Писать о…них? О тех, кто не может справиться с простыми земными искушениями?

— Да, мой сын. О них самых. Они сами тебе всё расскажут. И, к слову… Ёж ведь ещё сидит в твоём рюкзаке, верно? Помни о нём. Между прочим, это я рассказал тебе историю про ёжика, а мне — Достоевский, — художник похлопал меня по плечу, сложил наброски, сел на своё место и мгновенно заснул.

А я остался стоять посреди вагона, наполненного чемоданами с прошлым. Господи, кажется, я согласен всю свою жизнь сидеть на полке и ждать, когда меня польют, чем принять всю скорбь этого мира…

Я стояла посреди поля. Сердце билось часто-часто, готовое вот-вот вырваться из груди.

— Кто вы? — спросила я.

— Девочка со скрипкой из твоего сна, — ответила она и рассмеялась.

— Это я знаю… Вы ведь были там, в вагоне? И рассказали мне историю?

— Да.

— …Зачем вы всё это мне рассказываете? — я так и стояла посреди вагона. Стёрлись люди, исчезли дома, и лишь фонарь одиноко продолжал гореть.

— Чтобы ты помнила о доброте, которая правит этим миром.

— Зла в мире больше.

— Безусловно, — ответил невидимый голос.

— Тогда какой смысл в доброте?

— А как же история с кактусом?

— Я сама порой сомневаюсь, была ли она, — я подошла к столику, где стояла ваза, и задумчиво посмотрела на ромашки.

— Представь, что все в мире перестали любить друг друга. Что бы тогда случилось?

На мгновение мне показалось, что на моё плечо легла рука. Я не стала поворачивать голову. Я думала.

— Однажды дети спросили, что было бы, если бы Христа не распяли…

— И что ты ответила?

— Сказала, что мир был бы другой. Без зла. Без тех самых теней…Я не представляю мир без любви.

— Тогда расскажи писателю историю. Пусть все знают. Пусть почувствуют.

— Она слишком нереальная, говорю же. К тому же…Слишком личная. Порой я и сама не верю, была ли она.

— А если увидела бы на бумаге, поверила бы?

— Не знаю…Наверное.

— Так расскажи!

Я неуверенно кивнула и пошла к выходу из вагона. А потом перешла на бег, сама не зная, почему…

— Я рассказала писателю историю про кактус. Но…он её не напишет.

— Возможно, это и правильно…Почему она кажется тебе такой нереальной? — спросила девушка.

— Потому что так не бывает. Этот мир…здесь есть лишь совпадения, случайности. Но не чудеса. Дети просто назвали цветок. Мальчик просто его подарил, — я пожала плечами. — И всё же вы пришли ко мне, и в том сне я видела ваши воспоминания. Правда, к своему стыду, я ничего не помню, только то красное здание и огромный клён в свете фонаря.

— Давай уйдём в тень, здесь слишком жарко, — девушка потянула меня за руку.